Бруклин (Brooklyn)

— Эйлиш, ты так изменилась. Как тебе это удалось? Может, твой совет поможет другим несчастным девушкам? — Я познакомилась с парнем, он итальянец. — О, нет! Такой совет не пойдёт! Пусть лучше по дому скучают, чем страдают о любви. Он постоянно говорит о бейсболе или о маме? — Нет. — Тогда держись за него, таких итальянцев в Нью-Йорке больше нет.

Я вот что скажу. Попрошу отца Флада прочитать проповедь об опасности ветрености. Я смотрю, ветреность стала восьмым смертным грехом. Ветреная девушка ничем не лучше бездельника и ведёт себя гораздо хуже.

— Ты здесь с тем парнем, что учил тебя танцевать? — Нет. — Тогда потанцуем? — Не уверена, что он меня научил. — Неважно, просто делай вид, что умеешь. — Жаль, мне раньше этого не говорили.

Тоска по дому — это болезнь. Делает тебя несчастным, а потом переходит к другому.

Ты будешь так тосковать по дому, что жить не захочется, но ничего не поделаешь, придется терпеть. Ты выживешь, сил хватит. И однажды выглянет солнце. Может, ты не заметишь сразу: таким слабым оно будет. И вдруг ты поймаешь себя на мысли о чем-то или о ком-то, кто не связан с прошлым. Кто принадлежит лишь тебе. И поймешь... что место твое здесь.

Я лишь хочу поехать с тобой домой. Ни есть, ни пить и так далее. Знаю, тебе нужно учиться и выспаться. Я провожу тебя и пожелаю спокойной ночи, а иначе слишком долго ждать.