Морозко

Я Марфушеньку сватаю, сватаю, а все смотрят на Настьку проклятую...

Разорили старушку! Тунеядцы!

У других старух старики тоже дураки, а все ж не такие! Это ж надо, родную дочь в лес уволочь, деду Морозу на забаву, голодным волкам на расправу! Ну как теперь без Настьки? Её, бывало, за косу схватишь, на себя попятишь и сердце разом отойдёт! А тебя, старого, за что таскать? Бородёнка паршивая, головёнка плешивая… Тьфу! [Марфушка смеётся, мачеха Настеньки даёт ей пощёчину] Вот, из-за тебя, родной дочке — по румяной щечке!

Ох и плохо мне! Ох и худо! Не горячка у меня, не простуда! Губит бедную старушку не хвороба, губит, душит сиротинку злая злоба! Ох, я и спать не могу! Я и жрать не могу! Ох, обидел гость незваный Бабушку-Ягу!

Вот тебе, голубчик, овчинный тулупчик!

— Тепло ли тебе, девица? — Да ты что, старый, очумел, что ли?! Вишь, у меня руки и ноги замерзли! — Что за чудо-юдо? [обегает кругом ели] Тепло ли тебе, девица, тепло ли тебе, красная? — Подавай быстрее жениха! Да приданого! Да побольше! У! — Э! Э-э! Э-э! — То-то жа!

— Избушка-избушка, стань к лесу — задом, ко мне передом! — Чего надо?... А-а! Иван?! Явился! Не ждан, не зван. Повернул избушку, ух, разбудил старушку! Стояла себе задом, так ему, видите ли, не тем фасадом! У! — Не серчай, бабуся! Не серчай, ягуся! Помоги мне Настеньку найти, помоги мне от беды её спасти! — И не жди от меня подмоги — уноси скорее ноги! А ну, избушка! Повернись к лесу — передом, к Ивану — задом! — К лесу — задом — ко мне — передом! — К лесу — передом, к Ивану — задом! — К лесу — задом — ко мне — передом! — К лесу — передом, к Ивану — задом! Тю! Фулюган!

Что ж ты, неряха? Любишь лопать, а в печке — копоть! [пачкает Настеньке лицо] Так и ходи, змеищща — убирать будешь чище!

Не был бы ты невежей — не ходил бы с мордой медвежьей.

За сохой — неплохой, и в бою — не сбою, и плясун, и работник, и рыбак, и охотник!

— Иван, воротись! — Зачем? — Ты самое главное забыл! — Ну что я ещё забыл? — Ты забыл старому человеку «спасибо» сказать и земной поклон отдать. — Каждому кланяться — голова отвалится. — Иван! — Пусть тебе медведь в ножки кланяется! — Ну, что ж, Иван, пусть по-твоему всё и сбудется. Медведь будет мне в ножки кланяться, а согнётся твоя спина…

— А ты никак колдун, дедушка? — Колдуем помаленьку.

Ограбим — не ограбим… Пожрём — не пожрём… Мы побьём — нас побьют…

— Ты что же это, сладенькая, делаешь? — Сестрице, Марфушеньке, чулки вяжу. — Вяжешь... — Так вы ж мне сами приказали... — Вязать-то я тебе приказывала, а вот спицами стучать, медовенькая, не приказывала. Марфушеньку — душеньку разбудишь! — Неужто ей через стенку слышно? — А как же не слышно? — Это ты, кобылица, за день намаешься, спишь — не просыпаешься. А Марфушенька — душенька целый день продремала, хребта не ломала, теперь она от самого бесшумного шороха проснуться может!

— Сыночек! — Ну что ещё? — Себя береги! — Ладно... — Мать не забывай! — Ладно... — Слабых не обижай! — Ладно... — Стариков уважай! — Ладно...

— Пошевеливайся, старый! Марфушеньку — душеньку комарики кусают, спать — почивать мешают. — Так ведь я... — Тссс... — Молчу… молчу…

— Нет, не принцесса... — А кто же? — Королевна!

Душегубчики-голубчики!

— Ну это нам совсем непригодное. Это чучело огородное. — У нашей дуры – ни лица, ни фигуры… вся в папеньку.

Знать, одного пятака для доброго дела мало!