Время первых

— Леонов, знаешь, почему я тебе ещё пинка под зад не дал? — Никак нет. — Вот и я не знаю, почему...

— В космосе тоже заднюю дадим? — В космосе, Лёш, другие инструкции будут. — А зачем нас тогда выбрали? Почему мы, а не кто другой? — Я пока ещё не думал по поводу этой схемы. — Чтоб мы решали невыполнимые задачи!

— Как это — в шестьдесят пятом? Почему?! Речь же шла о шестьдесят седьмом!.. — Потому что американцы перенесли свой полёт. Теперь они планируют выйти в открытый космос раньше нас. Допустить этого мы не можем. — А допустить в космос неготовое изделие с буквами СССР на борту — можно? Обосраться перед всем миром — можно?!

Почему вся мощь советской науки не может засечь один радиомаяк в заданном квадрате?

Десять часов. Это как до Туапсе. На нижней полке.

— Лёша, я сейчас прицелюсь и мы с тобой аккуратненько, осторожно, как мышки, ныряем обратно. — Ты уж быстрее целься, родимый. А то в Китае сядем.

— Знать бы еще, куда они сядут... — Сядем мы с Вами, если что. А они — приземлятся.

— Сергей Павлович, мы готовы лететь хоть в кандалах, хоть в кольчугах... — Да мы и так народ, который от рождения летает в кандалах. А представляете, если их снять? Что было бы? Потеряли бы равновесие... и разбились бы к чертям собачьим.

Настоящему художнику, чтобы попасть в космос, вовсе не нужно лететь туда на ракете.