Цитаты на тему «лирика»

Поистине судьбоносные, наполненные подлинной правдой жизни стихи — любую лирику в брутальный отправят нокаут!

Где есть здравый смысл — там лирике нет места!

У ночи — день, У темноты есть свет, У тишины — раскаты грома! Лишь у меня тут пустота Овеяна прохладой ночи! Пастель, ну что то вроде греет... А ведь душа лишь мерзнет, а не тело. Ты там, я тут. И вроде мы не полноценны, Но ты уютно чувствуешь себя везде! Хоть с кем ты делишься теплом! А я лишь трачу нервы, время. Что б сердце ваше не замерзло Когда сидите у окна в обмотках! Ты сожалеешь, о-о-о я верю! Я принимаю всю тебя. Но спустя какой то время Приходит медленно, но верно Такое ощущение Как будто где то сцену эту наблюдал Все повторилось... вот глупец. Но учесть эту я не отпущу! Пусть миг... но в этот миг мы будем полноценны! И думать будем что пришла любовь....

не будет уже ни лучше, ни хуже, никак. в этой жизни самой-то «жизни» едва ли треть. не хватает уже терпения видеть, как в глаза-океаны сливают тугую нефть. ночью небо отплачет всем тем, что свербит внутри. акапельные песни улиц. сырой асфальт. не сулите всем тем, кто отчаянно вас любил по ночам вас пытаться старательно отпускать. руки. простыни. свет, вытравляющий нам сердца. гул. входящее. спам. в океанах тугая нефть. ты мне смотришь в глаза, но я ими пошла в отца. и еще сложнее стало пере_ _болеть. знаю, больно настолько, что вряд ли есть с чем сравнить. со спины многотонный боинг прошел насквозь. абонент пожелал не помнить и не звонить. передайте привет родителям, спящим врозь.

Сложно понять кто мы. И есть ли мы вовсе. У нас же свои проблемы. Дела сердечные. Одни тяжко всхлипывают в постели, других выворачивает, как куклу гуттаперчевую. салютами люди небу стреляют в горло. улыбки. восторг и ни капли искренней жалости. сейчас я тебя слушаю. внимательно и покорно. а гордость? а гордость, сдохни, пожалуйста. и сразу ясно стало, как это – нараспашку, когда запястья смыкают слова, а не прочный жгут. и, кстати, чаще носи рубашки. они тебе так идут.

Поджигай мои вены как дорожки пороха и взрывай моё сердце как заброшенный дом.

чувствую себя одной/второй, а не одним целым. мне как-нибудь вместить бы всё это в периметры тела, а то разорвет. они говорят пройдет. они говорят высохнет. как дождь. им ли не знать ответ на собственное «зачем ждешь?» «почему не возьмешь, не уйдешь?» где-то внутри порвалось, и уже не зашьешь. вот только понять бы где. * бессердечная и колючая. уж прости. холодом сводит пазухи и с ума. сложно дышать, когда в легких гнездится стих – очередной осадок от недо_нас. очередное «зачем я ему (нужна?)» * я же почти научилась вставать без рук, я же почти научилась себя вести. все, что так громко билось в нас – не сбылось. подумаешь, где-то внутри что-то порвалось. но ему уже не срастись.

забавно смотреть на попытки сломать мой панцирь, попытки согреть. /всё равно уже не согреют/. не надо стучаться. ты нагло зайди в мой карцер, и я непременно кинусь тебе на шею.

Пятницы. Пробки. Январь. У новогодних премьер огромные сборы кассовые. И, что бы там ни было, знаешь, Тебе не идут все твои фразы затасканные, все твои лица пластмассовые. Птицам сейчас на югах, наверное, здорово. Солнце. Море. Песок и калитки кованые Мой голос внутренний сорван. Я хочу с ними. Чтоб прям ни одного лица знакомого. Тише. Мое море подавилось железным якорем. Из последних сил на берег тебя выбрасывает. О том, что оно выжило – мало кто знал, Все верили средствам информации массовым. Это было твоим неприкаянным амплуа. Море выдохлось. И от этого пусто мне. Увлекательно, видимо, словом вскрывать тела, Вынимая из них сердцевину, как самое вкусное.

Эта тема должна быть закрыта за майскими створками. Я тебя прочитала, пожалуй, от корки до корки, но научите меня отпускать и вычеркивать, научите не трогать те красные кнопки, на которые «не нажимать». Как давно перестали спасать Старомодные «если». Знаешь, лезть в ту петлю Уже неинтересно, Где играет та_самая_песня и тащит куда-то вниз. На счет /три/ все на бис. Огибая мосты и судьбы Рукояткой своих орудий, Ты забудешь. Все эти люди… для них ценного – ни черта. Здесь никто тебе не чета. Под тобою уже черта. _____________________ Только путь постоянен. Вектор. Он не сможет меня сберечь. Жизнелюбие через катетер. Кто стерпеть это так же сможет? Помнишь даты последних невстреч? Я тоже.

ненавижу даты, коим положено улыбаться. мне бы день еще не сломаться. мне бы выстоять. перебоями страшно-быстрыми в висках моих ледокол. жизнь, похожая на укол: «да не бойся, анюта, ты просто закрой глаза. перестань, не кричи, эти боли уйдут назад». безысходно заело несказанными «тер_пи». кровяной светофор. через гулы шагать вперед, вспоминая того, с кем хотелось бы по пути. светофоры считают секунды моих дорог. я считаю, что мир не так уж необходим, если ты разбито/раз_давленно одинок. этот псевдо-праздник саднит у тебя в груди миллионом горячих гирлянд. тугоплавким льдом. ты теперь мой истинный прототип. город пахнет смолой и нашатырем. просыпаюсь, как сердце в убитом теле. черт знает в чьем.

Привет, Дно. Надо мною хвостами стучат киты, словно розгами. /я во льду до костей и мозга/ пока корабли покидали свои порты, моря открывали рты, где без всяких циничных «ты» я — сосуд для обид и боли. надо мною соленая гладь. и кому бы себя отдать, если я ничего не стою, разрушаю и строю. не высказать. не понять. в глади мутно-морского цвета персональные концы света. и, наверное, тебя нету, если мне тебя не обнять. колет. горько и тяжело. птица клювом не в то ребро, пока сотни десятков «но» разрывают мое нутро на четыре части, и даже глухое «здрасте» звучит словно «мне бы счастья». но хватит об этом. всё.

Мне, наверное, не достать до твоих ординат. Эти оси секут изнутри и чуть-чуть извне. Буду карты калечить пальцами наугад. Интересно, куда я делась, раз не_в_себе? У меня больше нет ни стыковок, ни нас, ни сил. У какого-то «боже», сидящего наверху Ты с глазами дрожащими «всё хорошо» просил. И спасибо тебе. Но я всё равно не смогу. Мы сидели в тетрадных клетках и ждали май. Было холодно. В душу хлопьями падал снег. Циферблаты впивались в пальцы, и было жаль, Что мы — две шестеренки на 6 заведенных «всех». Ты впадаешь в меня на какой-нибудь точке com. На каком-нибудь олеандровом берегу. И не вздумай ни разу /это/ назвать стихом. Просто я по тебе так сильно, что не могу.

Я лежу проводами поперек Телеграфных Плеч. Метрономы молчат. Мы – Привыкшие К незвонкам. И отсутствию неживучих и Редких Встреч. И отсутствию всех, привыкших К твоим Рукам. Я наелась по горло их стеганым «Все Пройдет». Напилась, нахлебалась Придурочным «хорошо». Мы как рыбы стучимся О километровый Лед. Не волнуйся так. Будь Спокоен, что Не прошло. Эта истина истин дурнее Всего На вкус. Это был мой дурацкий И выдуманный Фальстарт. Это было не раз и не два уже. Ну и Пусть. Лучше так, чем вообще, Разумеется, Никогда. Буду дальше с тобой /вроде быть/, /Вроде просто Ждать/. Допишу это и сумбурно Пошлю В кювет. Буду дальше на стенах Твой профиль Себе черкать. Только толку от этого? Толка здесь Больше.net

Теплые батареи. Месяц пошел десятый… Души в конец беднеют, Но кажутся так богаты. Тупое «привет» без даты Прокашляло эту осень. Я помню, что мы когда-то Домой приходили в восемь. На каждом окне закрытом. На каждых часах стоящих. На набранном и пролитом. На лживом и настоящем. Чай/я. Кто быстрей остынет И больше не станет теплым? Короткое твое имя Мои разбивает стекла.

Отклеен от внешних реалий. Выпал в черствый перцовый осадок. Как хобби – находим/теряем. Не болит почти. Просто так надо. Кидаться на полые стены. Мне больше /почти что/ не страшно. В моей бессердечно вселенной Ломаются многоэтажки. Пускай тогда нас раскидает По шумным октябрьским стаям. Ты колешься. Рвешь и кусаешь. Я чувствую себя Каем.

Просто есть люди, с которыми нам не сбыться, Все наши «буду», испорченные снова… Я вчера видела, как умирают птицы. Видела, как октябрь вступил в права. Чувствуешь, фонари на осколки в горле? Это не першь, не простуда – больная грусть. Я никогда ничего не скажу тебе кроме Того, в чем признаться себе до конца боюсь. Знаешь, по-моему, я до конца испита. И никого в этом более не виня, Робко рисуешь линиями графита На память себе поперечный разрез меня. Просто есть люди, с которыми нам не сбыться. Просто есть люди, которыми нам не быть. Просто в конец замерзает под левой мышцей. Мне не понять/не выбросить/ не забыть. Всё это, знаешь, сахаром будет к чаю. Приторно. Я не в силах его глотать. Я не железная. Я по тебе скучаю И смысла не вижу этого отрицать. Стрелки бездарно щелкнули. Вышло время. Мокрыми воскресеньями октября Мы зачеркнули каждое двадцать первое На прошлогодних скулах календаря.

Главное, что у тебя сейчас все в порядке. Мысли в пылИ не катаются по углам. Завтра +20. Безоблачно и без осадков. Будем, как раньше, гулять по центральным мостам, Ныть, что ненужные/страшные/глупые. Знаешь, Мне б сейчас за руки слишком доверчивых «нас». Я на ногах, а ты только глаза продираешь. Мне не хватает их – нежно-шалфеевых глаз. Осень. Циклоны. Ветра расплетают укладки. Все обещания где-то в засохшей грязи. Главное, что у тебя сейчас все в порядке.

В свои неполные \адцать\ Уже придумали, как их назвали бы, Но они никогда не родятся. Я – рыба в пустом аквариуме. Лечусь валиумом, верлибрами – Завсегдатыми препаратами. Я тебя прострелю калибрами Сорок пятыми. Ночь прощелкала пять минут первого. Ночь прощелкала 0:05. Никогда никому не верила, И не стоило начинать.

улыбаемся скобками, туго выгнутыми наружу. Осень рядом, и птицы глотают лужи, А я глотками короткими пью «фервекс», Сдыхая под одеялом. Ты помнишь, Лекс, Как ты говорила, что хватит порой вполне Себя захотеть ощущать не на самом дне, А выше людей, крыш и спящих рек – ЗАХОТЕТЬ ощущать себя, знаешь, счастливей всех. Я по письмам помню, как пахнут твои духи. Ты мне присылала какие-нибудь стихи, Ты мне ручки меж пальцев ставишь, крича: «Пиши Обо всем, что в осадке твоей нелюдской души!» И пускай мы пока на концах однополых трасс. Говоришь мне: «Оставь его», а я снова пас. При тебе я, знаешь, как без оков. Помню: ты в «нирване» от пауков. Мне глаза дробят эти 0:03. Твое имя там – у меня внутри.

Волны кидают с прогиба никчемные тельца, И я истерично кричу имена под водой. Во мне. Надо всем. Ты повсюду со мной, И мне от тебя никуда /убедилась/ не деться. Все ранки со дна и поверх закупорены солью. Волна истерически бьется о палубы нас, А если конец, то, пожалуйста, здесь и сейчас. Мы с морем теперь наконец поменяемся ролью. Вода вымывает песок из под розовых пяток, И пена меж пальцев снует так, как ты меж костей. Я вне урагана скандалов, измен и страстей. Наш срок без того ужасающе краток. Волна в позвоночнике гнется, хлебая нас залпом. Соленые пальцы вкуснее, чем праздничный ужин, И мне сейчас ты /даже ты/, понимаешь? Не_нужен. Твой образ во мне рассыпается медленным сальто.

Горло болит: погода Или кто-то полгода Не мог докричаться? Звони. Погуляем вдвоем Под Одним /с половиной/ зонтом. Чтобы не расставаться.

Ты взглядами ломаешь мои спички. Ты взглядами ломаешь мои стены. Я и моя душа-анорексичка Друг друга убиваем постепенно. Друг перед другом корчимся от злости, И ты не представляешь, как достало… Да мне твоим «до встречи» рубит кости, И «больно мне» попсой какой-то стало. Да мне не больно – мне до судорог тоскливо, И понедельники нутро секут до крови. Полмира в ожидании прилива. Нас спишут на массовочные роли. Мне так сказали: «Кем-то ты больная». При этом ни намека на лекарство. Внутри саднит истерика чужая. Память, ну здравствуй.

Август щекочет в горле, сулит тревогами. Как-то не умирается, пока ждешь Тщетно, зачем-то, кого-то и долго так… Знаю: придет сентябрь, и ты придешь. Небо глотает солнце с больными стонами. Город, как галерея печальных лиц. Кожа в ледовой корке цветет бутонами. Ласточки камнем в землю с чужих ресниц. Лица облезут, знаешь, и станут белыми. Будут ничем к теперешнему стыду. Мы и без них останемся полуцелыми, Забитыми насмерть в выбеленном углу. За все, что не сказано быть бы давно распятыми Средь площадей разрушенных городов. Все имена остаются в душе стигматами. И мне тебя мало, даже когда взахлеб.