Константин Костин

— Тут не больше роты, — заметил Брагин. — Ты же понимаешь, что напасть на Скагаранский Халифат такими силами — чистой воды самоубийство? — Да, — коротко ответил я. — Отлично! Тогда я с тобой!

— Зачем каторжнику часы? — пожал плечами Монетка. — Нам календаря хватало.

— Какая круглая луна, — заметил я. — А мне полная луна всегда напоминала жопу, — ответил Брагин. — Луна? — усмехнулся я. — Жопу? Это с какого перепугу? — Это если смотреть изнутри, — пояснил каторжник.

А твои свои и мои свои — это одни и те же свои, или разные свои?

У вас, людей, были вещи вообще непонятные для скагов — кредиты! Как объяснить скагу, что если он берет в долг у банка тысячу рублей, то должен вернуть полторы? А то и две? До этого если скаг брал у другого скага кусок мяса, или стрелу — то и возвращал точно такой же кусок мяса или стрелу! Ни одному скагу не приходило в голову потребовать еще полкуска мяса, или вторую стрелу! А инфляция? Будь навеки проклят Тилисом, Единым В Трех Ликах тот, кто придумал инфляцию! И его потомки! Скаги не могли понять, почему кусок мяса, который сегодня стоил пять рублей, завтра стоит семь! Он же не стал больше! Он остался точно таким же куском мяса, каким и был вчера!

— Смотри, какой смешной черт! — Скаг, — поправил его я. — Говорить «черт» — это преступление... — А преступниками могут быть только черти!

Если когда-нибудь на нас посыплются с неба трехголовые шестирукие пришельцы, и вооружены они будут автоматами Калашникова — я ничуть не удивлюсь.

— Греховны помыслы твои, сын мой. И речи твои — от лукавого. На все воля Божья, и произошедшее — есть провидение Господне. — Я готов представить математические исчисления, подтверждающие мою теорию!

— Ну зачем так грубо? В средние века вас бы сожгли на костре. На Диком Западе вас бы повесили. Мы — люди цивилизованные, потому вас расстреляют.

— А в какую сторону надо двигаться, чтобы попасть в прошлое или будущее? — Вот ты даешь, капитан! Понятно же, что чтобы двигаться в прошлое, нужно двигаться против часовой стрелки, а в будущее — по часовой.

— Я буду говорить только с вашими главарями. — Ты будешь говорить или со мной, или с Калашниковым.