Сэд Том

только смерти одной суждено меня высмеять, ухмыльнувшись твоею улыбкой в лицо.

Во мне ничего нет. Ни пшеничных полей, ни костров, что согревают в ночи. Нет неба, нет облаков. Нет шершавых древесных стволов. Нет зелёных весенних полей. Нет лесов. Нет альбиносовых льдов, нет бурных рек, нет берегов. Нет ни морей, нет ни маяков, ни океанов. Нет серебряных звёзд, что вливаются в поток Млечного, нет Гончих псов, нет Водолея, Феникс не возродится из звёздного пепла, нет созвездий, нет небесных китов. Нет орбит, нет планет, не только Солнечной системы — но и вообще, нет Вселенной.

давай смотреть фильмы из девяностых. купим фикус и отправимся к морю, чтобы наконец достучаться до этих небес. давай уедем в лес и там построим домик на дереве. давай покупать старые книги на книжных развалах. давай посылать друзьям открытки и говорить, что нам их бесконечно мало. давай валяться на полу и читать друг другу рассказы Мураками, Сэлинджера или Ремарка. я так хочу в это поверить, девочка. я так хочу снова почувствовать себя живым, без этой дыры в груди, размером с пушечное ядро.

Я закрываю глаза, а на сетчатке отпечатана ты.

Помню родинки и их созвездия. Каждый раз я подавляю в себе желание достать ручку и соединить их.

Мое лицо покроется мхом. Дикий плющ возьмёт меня за запястья. Я спрятал в своих руках мёртвых пчел. И ушел так глубоко в лес, чтобы никто за всю свою жизнь не смог отыскать меня.

И вроде бы всё хорошо, но ты думаешь о том, что ты делаешь со своей жизнью. И эти мысли ввергают тебя в тоску.

Пуста твоя голова. Только стакан теперь все время полон.

И поэтому, чтобы звезда была спасена — я положил её туда, где жил мой любимый пёс, Мячик. Он умер полгода назад. Для маленького меня это было первое столкновение с Жизнью.

Они декламируют: «Полюби ближнего своего», а у каждого – добрая дюжина ножей в кармане.