Виктория Роа

Властные люди любят заводить тех, кого с легкостью можно назвать «шестерка». Тот самый вид людей схожий с пушечным мясом. Их легко подставить, ими легко манипулировать, и они безотказные даже под предлогом смерти. Самое плохое, что может быть присуще таким людям – изрядная прилипчивость. Этакие прилипалы в мире несправедливого суда, и жестких нравов. Всегда стоят за спиной своих главарей до тех пор, пока того хочет сам хозяин, но, когда ситуация требует сброса лишнего балласта, то первыми как раз и идут люди «шестерки».

Яркие звезды освещают крыши высоток, и редкие огни в окнах домов создают некое ощущение уюта даже на улице. Понимаешь, что именно в квартирах, где горит свет, есть люди. Они любят, переживают, кого-то ждут, ласкаются, придаются плотскому наслаждению, как школьники, или же, как самые пылкие любовники, и просто ненавидят, ссорятся, празднуют и горюют, но живут.

Она всегда воображала себя капитаном потерпевшего кораблекрушения корабля. Этим самым последним человеком, который не смог просто помочь своим людям, и подвел их. Представляла, как море буквально заволакивает ее бездыханное тело в свои объятья, и она тонет, как верный капитан своего судна. В легкие набивается вода, и она перестает дышать, теряет сознание и падает в морскую пучины, но вдруг, чьи-то крепкие руки буквально подбрасывает ее наверх, и не позволяют упасть снова. Она держится за доску от бывшего судна, и жадно пытается надышаться, но вдруг видит, как чей-то хвост вильнул в воде. Она начинает кашлять, и, открыв полностью глаза, видит над морской гладью отражение статного мужчины. Это не кто иной, как сам Тритон. Крепкие плечи, суровый, властный взгляд под которым она просто растаяла бы. Детские мечты могу напоминать о себе. Напоминать больно.

Ей некуда спешить. Ее никто не ждет, но хочет любить, быть нужной (и не только на работе). Завидуете ли она своему коллеге? Скорее, испытывает укол невероятной ревности к жизни. Почему ей всегда нужно сопротивляться? Почему ей нужно быть сильной, когда слезы сами срываются с глаз, но она проглатывает этот первый ком и берет себя в руки, только потому, что, если она даст слабину, то не полетит ли все к чертовой матери?

Она нежно охватывает своими пальчиками изящную ножку ажурного фужера, и опустошает его до последней капли. Терпкое вино разливается внутри женского тела, заставляя глотку гореть огнем...

Под влиянием моды, культуры и разных культов даже на ориентацию (что в последствие разрушало личность до самого основания), такие вот молодежные движения «фанаток» этаких музыкальных групп всегда терялось некоторое количество милых дочерей и сестер, который наслушавшись «Я сошла с ума. Мне нужна она» примиряли этот образ сошедшей с ума на себя, и верили, что им нужна она. Вот только кто эта самая «она»? Можно склоняться к некоторым вариантам: подружка из параллельного класса, которая доверяет ей оценивать свой первый бюстгальтер и первые кружевные трусы, банальная адекватность или все же трезвость. Впрочем, трезвость и адекватность здесь стоило бы смешать в бутылек из Алисы в стране чудес с надписью «выпей меня», и давать таким вот «сошедшим с ума».

Эти чары, мужское влияние, как авторитет грозного отца, или же почтенного супруга, но самое главное – покорность, с которой она отдаётся ему, как бонусом после соблазнительного танца. Конечно, по окончанию, он засунет две свернутые пополам купюры в ее топ, шлепнет по щеке, и размажет по пухлым губам ярко-красную помаду, оставляя след от своего большого пальца на нежной, румяной щеке так, что он будет гореть пламенем.

Лежа в постели она воображала, как будет двигать ягодицами сидя на ногах клиента, как будет выполнять элементы танца живота потираясь промежностью о колени сильного мужчины, и это все доводило до невероятного экстаза, но она боялась одного – кончиться. В конце концов, кончать и кончаться – корень один.

Пока Крис мечтала о чайках, соленой воде и дурно пахнущих мужчинах, Вика всем сердцем прониклась в жанр «приватного танца». Она просматривала видео уроки, повторяла незамысловатые движения, и постепенно начала восхищаться своим страстным телом, каким наградила ее мать Природа. Когда Кристинка не могла прийти к ней в гости, а отец задерживался на работе, она включала эротическую музыку, запирала дверь, раскрывала шторы, чтобы какой-нибудь сосед из дома напротив мог наблюдать за ней (публика все же нужно), начинала движения бедрами, плечиками. Движения с легкими элементами мягкого стриптиза и практически – самоудовлетворение от рук, которые даны ей с рождения. Она удивлялась, что собственные руки на такое способны.

— Как поступают героини твоих детективов, когда хотят секса? — Соблазняют детективов. — И как успехи? — Начинается новая глава про то, что было с утра.

Песня в комнате Вики сменилась на группу Caravan Palace – «Suzy». Приятные мотивы свинга ласкали ушки девушки, и она улыбнулась. Ей нравился свинг, но и соблазнительные танцы тоже находили заветную полочку в ее душе. Что же выбрать? Энергичный танец эпохи гангстеров или же чувственные движения под соблазнительные голоса самых озорных певиц всех эпох.

Все ее естество разрывало от злости, и желание скрыться подальше от этого мрака.

Из динамиков колонок донеслись старые, но такие притягательные мотивы песни Sam Brown «Stop». Вика никогда не понимала, почему столь печальная песня считается стандартной для стриптиза, но ее тело словно почувствовало, что нужно делать при слове стриптиз. Медленно извиваясь в такт музыке, она водила ладонями по страстному телу, проникая под одежду. Закрыв глаза, она представила, как именно она та самая сексуальная блондинка из клипа, которая поет песню. И эти руки самого сексуального мужчины из самых пикантных мечтаний.

Выйти из тени мешала робость перед мужчинами. Полноценный страх, который сжимал нутро при виде свирепых парней. За все это спасибо только отцу.

Как часто женщины ошибаются в мужчинах, и как горит их рана разочарования после. Я выкуриваю тонкую сигаретку стоя у открытого окна, и уже который вечер рассуждаю о бренности этого мира. Сейчас я понимаю, что подростки (особенно девочки) уверенны, где-то обязательно трава зеленее, и совершенно не понимают, как они наивны. Каждая девочка до шестнадцати в своем роде хорошая наживка для более крупной рыбки. Совершенно недавно, мою была выслушана целая эпопея на тему «Женщины, как мусор современности». Что же, настаивать на своем я не буду, ибо пустая трата времени, и в конечном итоге каждый остается при своем. Порождение такого рода мнения, как правило, влекомое лишь полнейшим неуважением к матери. Пусть именно оттуда берутся все истоки.

Впрочем, ее схожесть с японскими женщинами дает ей преимущество в клиентах. Иногда, ее так и сдают, как «японскую гейшу». Смешно? Откуда в России японские гейши. Только полукровок полно, и то русских с русскими, только потому, что пра..пра…пра кто-то там еще в эпоху Чингисхана умудрилась заиметь связь с ним, и после этого в роду пошли эти самые «японские гейши».

Вопрос, который вновь возник в моей голове: «Почему мужчины поднимают руку на девушек?». Ответ двоился. С одной стороны, я предполагала, что именно таким образом они пытаются показать свою значимость и силу. Показать, что именно они вожди по жизни, и по-этому, считают своим долгом строить всех. Однако с другой стороны, я пришла к мнению, что это закомплексованные выродки, которые могут показывать свою силу только с теми, кто не даст отпор. Женщины, дети, инвалиды и все эти меньшинства нашего социума. Сомневаюсь, что такой парень полезет в драку с тем, кто заранее сильнее его. Сколько себя помню, то на меня руку подняли всего два раза. (Если не считать постельных инцидентов, где самец есть самец и это нормально).

Они говорят это нормально – остаться без чести. Да только о какой чести заходит разговор, когда тело изнывает от дикой боли, и ты готова провалиться от стыда, который испытываешь до сих пор.

Воспоминания умеют причинять боль. Боль, разъедающую, словно трупные черви плоть. Боль, которая проникает внутрь пронизанного страхом сердца, и выворачивает его наизнанку. Страх, который сжимал это самое сердце, и заставлял чувствовать пик нервозного адреналина с примесью безысходной атараксией собственного ничтожества. Наркотические галлюцинации, которые знакомые лишь тем, кто чувствовала всем своим нутром неподдельное опьянение: алкоголем, никотином, наркотой, страстью. Мираж, словно пелена обволакивающий все инстинкты самосохранения, когда чувствуешь сильные руки на талии. Слова, которыми упиваешься до такой степени, что начинаешь чувствовать первые позывы тошноты. Ложь, в которую веришь, как в последний раз позволяя гладить себя между ног, а после ноешь, скребешь когтями по телу от ломки по телу тому, кто трахал тебя словно самую грязную из всех существующих **ядей.

Слепая любовь – страшное явление порочной современности. В этой любви невозможно удивить, переубедить, заставить прислушаться и слушать. В этой любви нет места нежности, но есть место грязному сексу, рукоприкладству и постоянной неверности. Все это может напоминать стандартную картину отношений без обязательств, но это не так. В слепой любви одна из сторон постоянно глотает все, что даст вторая сторона странных отношений. Будь-то свою временную любовь, и самое грязное, что может быть в этом мире. Обидно то, что та самая слепая сторона будет глотать по приказу и абсолютно забывать о себе, как о человеке, как о личности, которая достойна такого же обожания, как и ее объект воздыхания.

Каждая очередная победа перестала приносить сладость. Вместо нее отдавал вкус горечью или же безвкусием.

В этом мире ты чего-то стоишь. Будь-то двадцать рублей, или сто, но ты имеешь цену, и это словно клеймо на лбу. От него ты никуда не денешься.

Как сладко звучит слово «Папочка». Хочется прикусывать соблазнительно губу, и показывать все свои скрытые умения угождения этому самому папочке, и как строго звучит слово «отец». Те самые две крайности, которые держат чаши весов на своих плечах. Папочка нежно гладит по ягодицам, и игриво шлепает по ним, когда непослушная девочка только что подмигнула симпатичному юнцу. Отец строго бьет ремнем и это уже не игра. Папочка позволяет своей малышке шалость. Отец разочаровывается от ошибок. Папочка крутой, и дает свободу мотыльку, а отец крепко держит оковы твоей свободы. Папочка – страстный любовник с золотыми руками. Отец – прародитель тебя. Но все пташки забывают об одном: у каждого папочки есть своя МА, которая покруче тебя кусает губу, и ублажает папочку. Именно поэтому в его жизни она Ма.

Женщины за этими дверьми походили на пожизненных заключённых без права на досрочное освобождение, без права на жизнь, без права на любовь. Они все чем-то друг на друга похожи, хотя и выглядят совершенно по-разному. Страшно видеть в глазах пятнадцатилетней девочки женскую скорбь. Ужасно видеть в этих юных глазах мученическую боль потрепанной жизнью сорокалетней особы, которая сделала все ради того, чтобы познать житейский, женский тлен. Только одна плачет от горечи в пятнадцать, а вторая запивает ее горькой водой, чтобы побыть первой, и наверстать упущенную страсть и вкус.

Два поворота ключа, и дверь поддается. Он проходит в коридор, вытирает обувь о брошенный, смятый утром коврик, бросает ключи на прихожую и вздыхает. Запах пустоты витает в квартире, где еще недавно был запах цветочно-цитрусовых духов женщины. Его женщины. Он потерял. Потерял ее, как самый глупый из всех безумных людей на свете. Жалел ли он? Он искал утешения в соблазнах других женщин, и не находил покоя. Словно вместе с ней ушло все то, что все эти годы составляло его, как мужчину. Спокойствие, уверенность, мечты. Да, никогда не славился верным мужем и это факт, но только она всегда была в сердце. Зачем изменял? Искал новое впечатления, хотел задеть чувства супруги, дать повод ревновать, как же это было по-детски. Он желал одиночества, свободы, но заполучив ее, бежал прочь, как от проказы, от чумы. Его многоточия оставались пустыми, тусклыми, безжизненными.