— Она будет здесь? — За похороны, конечно, придётся заплатить, а потом делайте с ней всё, что хотите!

Каждый из нас делает все, что может, чтобы не думать о жизни.

— Кладбище открыто? — Да, для вас всегда!

Неважно, сколько человек ты убил. Главное, как ты уживаешься с теми, кто ещё жив. ========================================== Неважно, сколько человек я убил. Важно вот что — как я отношусь ко всё ещё живым.

Это ничтожество всех объектов нашей воли явно раскрывается перед интеллектом, имеющим свои корни в индивидууме, прежде всего — во времени. Оно — та форма, в которой ничтожество вещей открывается перед нами как их бренность: ведь это оно, время, под нашими руками превращает в ничто все наши наслаждения и радости, и мы потом с удивлением спрашиваем себя, куда они девались. Самое ничтожество это является, следовательно, единственным объективным элементом времени, другими словами, только оно, это ничтожество, и есть то, что соответствует ему, времени, во внутренней сущности вещей, то, чего оно, время, является выражением. Вот почему время и служит априори необходимой формой всех наших восприятий: в нем должно являться все, даже и мы сами. И оттого наша жизнь прежде всего подобна платежу, который весь подсчитан из медных копеек и который надо все-таки погасить: эти копейки — дни, это погашение — смерть. Ибо в конце концов время — это оценка, которую делает природа всем своим существам: оно обращает их в ничто.

Если жизнь что-нибудь дает, то лишь для того, чтобы отнять. Очарование дали показывает нам райские красоты, но они исчезают, подобно оптической иллюзии, когда мы поддаемся их соблазну. Счастье, таким образом, всегда лежит в будущем или же в прошлом, а настоящее подобно маленькому темному облаку, которое ветер гонит над озаренной солнцем равниной: перед ним и за ним все светло, только оно само постоянно отбрасывает от себя тень. Настоящее поэтому никогда не удовлетворяет нас, а будущее ненадежно, прошедшее невозвратно. Жизнь с ее ежечасными, ежедневными, еженедельными и ежегодными, маленькими, большими невзгодами, с ее обманутыми надеждами, с ее неудачами и разочарованиями — эта жизнь носит на себе такой явный отпечаток неминуемого страдания, что трудно понять, как можно этого не видеть, как можно поверить, будто жизнь существует для того, чтобы с благодарностью наслаждаться ею, как можно поверить, будто человек существует для того, чтобы быть счастливым. Нет, это беспрестанное очарование и разочарование, как и весь характер жизни вообще, по-видимому, скорее рассчитаны и предназначены только на то, чтобы пробудить в нас убеждение, что нет ничего на свете достойного наших стремлений, борьбы и желаний, что все блага ничтожны, что мир оказывается полным банкротом и жизнь — такое предприятие, которое не окупает своих издержек; и это должно отвратить нашу волю от жизни.

Как говорится, люди смеются, чтобы не заплакать.

[О Нэнни Доусс:] Она убивала не ради любви и не ради денег, ей нравилось убивать…

Внешне серийный убийца может выглядеть вполне обычным человеком — хорошим работником, общительным соседом, добропорядочным гражданином. Но мысли его безумны, фантазии кровавы.

Можете быть спокойны: ванны совершенно безопасны… если, конечно, не поскользнетесь на мыле.

…ажиотажа, вспыхнувшего вокруг имущества печально известной «черной вдовы» Белль Ганнесс после разоблачения ее злодейств. Тысячи жителей Среднего Запада в фургонах, в автомобилях и на специальном экскурсионном поезде хлынули на ферму, где нашли свой печальный конец более десятка жертв. Все желающие могли полюбоваться раскопанными могилами и разложившимися останками, выставленными на обозрение в сарае. Осмотрев эти «достопримечательности», посетители имели возможность устроить на ферме семейный пикничок. А желающим приобрести сувенир на память предлагались открытки с изображением расчлененной жертвы Ганнесс. Местный шериф радостно заметил по этому поводу: «Я еще никогда не видел, чтобы люди так весело проводили время!»

Если ребенку, едва научившемуся ходить, дать в руки фарфоровую вазу, он тут же разобьет ее на мелкие кусочки. Точно так же ведут себя и серийные убийцы. Им нравится все ломать. И человеческие существа для них — это просто хрупкий предмет, вполне подходящий, чтобы разобрать его на части ради собственного удовольствия.

…можно смело сказать: это — ужасный мир.

Почему некоторые серийные убийцы остаются непойманными? Можно предположить, что они просто решают остановиться, пока их еще не схватили. Однако это маловероятно. Ведь убийцы-маньяки привыкают к смерти, как алкоголики — к спиртному, и весьма сомнительно, чтобы кто-либо из них захотел отказаться от этой смертельной игры по собственной воле. Более вероятно, что серийного убийцу так или иначе вынуждают остановиться. Маньяк может оказаться за решеткой по другому обвинению или попасть в психиатрическую клинику. Либо (как любой другой смертный) он может внезапно покинуть этот мир (не исключено, что по собственной воле).

…разрушение составляет смысл жизни серийного убийцы! Излюбленная мишень его — другой человек, но если рядом не оказывается подходящей жертвы, то вполне сгодится и неодушевленный предмет. Поджечь пару-тройку домов — вот способ для серийного убийцы удовлетворить страсть к разрушению.

Психология серийных убийц представляет собой отвратительную смесь психических расстройств и дьявольской хитрости, поэтому бывает трудно понять, когда их странное поведение в зале суда объясняется болезненным состоянием, а когда они просто разыгрывают спектакль.

…как это ни печально, некоторые серийные убийцы так и остаются непойманными. И в таких случаях маньяк зачастую продолжает занимать воображение людей, что порождает разные слухи, мифы, а то и сказки.

Вовсе неудивительно, что серийные убийцы часто совершают суицид. Чувства отчаяния, ненависти и отвращения к самим себе зарождаются у них еще в детстве — когда их отвратительные родители, постоянно унижая и оскорбляя их, внушают им, что они мусор, гнилые отбросы.

Автор вызвавшей много нареканий книги «Американский психопат» Брет Истон Эллис в действительности весьма точно подметил, что серийный убийца — это симптом «духа времени».

Некоторые преступники привлекают к себе особое внимание в обществе, поскольку выявляют самые темные инстинкты и подсознательные явления, характерные для людей конкретной страны в конкретное время. Подобно любому герою или национальной знаменитости, они персонифицируют «дух времени».

Мы не считаем интерес американцев к серийным убийствам отклонением от нормы. Скорее, это современное проявление старых, как мир, свойств человеческой природы. Более того, этот интерес нельзя назвать нездоровым, поскольку истории, сказки, шутки и фильмы о кошмарных вещах помогают людям избавиться от подавленных страхов. В Америке конца XX века серийный убийца стал воплощением чрезвычайно тяжелого, тревожного состояния общественной нравственности — с разгулом преступности и ростом сексуального насилия. И если людей притягивает фигура убийцы-психопата, это вовсе не значит, что они погрязли в насилии и садизме (хотя нельзя отрицать, что эти склонности заложены в глубинах человеческой психики). Скорее всего, эти люди похожи на детей, любящих слушать на ночь страшные сказки, — читают книги и смотрят фильмы о серийных убийцах, чтобы обрести контроль над своими страхами.

Не мы изобрели нашу природу и не мы наделяем себя характером: он дается нам вместе с легкими, поджелудочной железой и всем прочим.

…в четверг вечером Бог обрушил крышу церкви на головы тридцати четырех прихожан в то время, когда они воздавали ему хвалу. Божий промысел, а? Тридцать четыре.

Нельзя сбрасывать со счетов человека, которому хватает безумия говорить правду.

Мне нужна нескончаемая чистая тетрадь и вечность.