Али Смит

Представьте, если бы время можно было словно приостановить, а не оставаться приостановленным внутри его.

— Понимаешь, забывать — это нормально, — сказал он. — Это хорошо. На самом деле мы должны иногда забывать. Забывать — очень важно. Мы делаем это намеренно. Тогда мы немного отдыхаем. Ты слушаешь? Мы должны забывать. Или больше никогда не заснем.

Настало время, когда люди говорят что-то друг другу, но, как ни странно, их разговор никогда не становится диалогом.

Сожаления после смерти? Прошлое после смерти? Неужели никогда не вырваться из чулана собственной личности?

Паузы — точный язык, еще выразительнее, чем сама речь.

Спасибо, смерть, что уделила мне время. Прошу извинить, но мне надо вернуться к этой, как его, жизни.

Он по уши влюбился в Амбер, но на этот раз с нашего «гуся» не просто «стечет вода». Более того, на этот раз охотница ранила гуся, и он в полной растерянности, потому как ему снесло полбашки, и он застыл на берегу пруда, пошатываясь на слабеющих лапках. Посмотришь — гусь как гусь. А приглядишься — труп.

Она словно окно, которое раз за разом швыряет в себя камень, чтоб «проверить себя на вшивость»... Разобьет свою жизнь вдребезги, а потом еще проверит, насколько остры её собственные осколки, — и тоже на себе. Да, все за столом — словно из кусков, которые никак не соберутся в целое, более того, которые совершенно не подходят друг другу, словно нахватанные из разных головоломок.

Я познала, что такое любовь! Это когда нет нужды извиняться... Любовь, в ней утопаешь как в кресле... За долю секунды.

Если конкретный смысл произнесенных слов неясен — это не значит, что он отсутствует.

Февраль всегда полон надежд. Февраль — это практически весна! А весной возможно абсолютно всё.

Фотография фиксирует вечность, на деле являясь доказательством того, что всё есть лишь краткий миг в глазах вечности.

Мы всегда ищем в людях нечто, что сделает их не чужими.

Тяжело было на душе. Тяжелее, чем рельсам под поездом.