Анастасия Машевская

Природа, в отличие от людей, никогда не волнуется без причины.

— Совершенно неисправим, cпособен только воодушевлять мужчин и соблазнять женщин. — Удел харизматичных красавцев. — Мне не понять. — Да, ты совсем другой. — Некрасивый или нехаризматичный? — Удручающе занудный.

Не тот достигает величия, кто встает на цыпочки, надеясь достать до звезд, или раз за разом, как собака, прыгает вверх, пытаясь поймать в прыжке кость в руке хозяина, а тот, кто неуклонно выполняет свой долг.

Знание — это драгоценность, и чем глубже и недоступнее таинство, которое ты постиг, тем оно ценнее.

— То есть моя выгода только в том, что я останусь жив? — А тебе мало? — искренне изумляясь такому нахальству, спросила Бану. — Это не цена предательства. — А я и не предлагаю тебе предавать семью. Наоборот, твои потомки доделают то, чего не сумел добиться ты.

Заваливаясь в кровать, она надеялась, что утро каким-то образом само собой принесет правильное решение. Но проснувшись, поняла: все действительно решит момент.

Любящий мужчина — это напасть, от которой у женщины нет способов спастись.

В каждом поцелуе и прикосновении чувствовалось неприкрытое желание запомнить вкус, запах, растянуть момент, оттянуть неизбежное расставание. Осознание того, что вечером придется вернуться в чертог, где все станет как прежде, обоих освобождало от страха показаться навязчивым. С цветущим чувством в душе каждый из них понимал, что именно сегодня, кажется, настал лучший момент в жизни.

— Тебя не было пять лет, Рамир. Если в тебе еще не все умерло ко мне – это просто фантазии. От настоящих чувств за такой срок ничего не остается. — Только настоящие чувства и могут пережить такой срок, Шавна.

Лучше иметь грязные руки, чем душу.

Одна из наставниц храма, где я выросла, как-то сказала, что природой устроено так, чтобы дети хоронили родителей. Должна сказать, весьма мерзкая истина.

— Еще раз назовешь меня матушкой — кину в тебя кружку, — шутя пригрозила она. — Испугался! — И посажу на луковую диету. — А вот это уже угроза.

Она сеет смерть, потому что сама не убила ни разу. Легко заливать плаху, когда не знаешь цену крови.

Дан любил чернявеньких. И рыжих тоже. И светленьких – очень сильно. Дан любил всех женщин, особенно тех, чьи бедра напоминали ему о всеобщем мужском счастье. Тех, чьи ямочки на спине становились чуть глубже, если слегка надавить на ягодицы, и сводили с ума. Тех, чья нежная кожа казалась легкой простыней из прохладного мирассийского шелка. И когда его огрубевшие пальцы осторожно касались её, немножко царапая – Дан знал наверняка – женщины тоже сходили с ума.

Став предметом обожания, женщина превращается для мужчины в крепость, которую можно осаждать годами. И в один прекрасный день настает час решающего штурма, когда он вываливает вам на голову все свои скопившиеся чувства, нагло играя на вашей честности в отношениях, и, не гнушаясь, пользуется замешательством, в котором вы оказываетесь. Мужчина всегда завоеватель, а кому, как не вам, госпожа, знать, что на войне хороши все средства?

— Богиня рожает Бога. Никак не иначе. Бог всегда только Сын, и когда Он рожден, солнце начинает прибывать. — Что и доказывает его первоначало! Бог — это свет! — Который был рожден из тьмы и не нуждается ни в каких доказательствах.

Музыка — великое искусство. С ее помощью мы познаем мир и тянемся к богам.