Анна Джейн

Наверное, психоаналитик его матери был прав — Денис Смерчинский оказался чересчур сложной натурой. Возможно, ему надоело собственное существование, и он желал чтолибо поменять в нем. Возможно, вдруг раскрылась природная черта — совершать неожиданные для других и для самого себя поступки, а, возможно, в его поступке были сокрыты еще какието тайные психологические мотивы, более глубокие, нежели возможность доказать свою мужскую крутость в драке. Или он просто был идиотом.

– Представь его медалью, Маша, медалью, которую носят на шее. Внешняя сторона медали – золотая. Никита – хороший парень. Спокойный и добросовестный студент престижного факультета. Не имеет нареканий, хорошо учится, не прогуливает универ, элегантно и стильно, но не броско одевается, вежливо общается с народом и не влезает в дурные истории. Хороший мальчик с умным лицом и понимающим взглядом, так? Таким он был для тебя? – Таким. Таким и остается. – Упрямо, наверное, чтобы подзадорить Смерча, сказала девушка. – Ник – хороший. Мне не нравятся плохие парни. – Отлично. Так и должно быть. Он – хороший. Просто эта сторона остается золотой для всех. Но мы переворачиваем медаль. И что видим? Золота больше нет, осталась одна потрескавшаяся медь. Сторона медали, которая находится ближе к сердцу – более правдивая, поверь.

Ты знаешь, я считаю, что в каждом человеке есть два лица, две его стороны, и частенько мы видим только одну из них.

...искренне хвалить другого не всякий сможет — думаю, все дело в зависти. Если испытываешь зависть, пусть даже твои слова будут красивыми, как павлиний хвост, но настоящей искренности, той, которая окрыляет, человек не почувствует и не проникнется на все сто процентов. Странно, можно считать искренность одним из составляющих манипулирования.

Меня словно вырвало из реальности неведомыми щупальцами музыки и унесло далеко-далеко, в то место, где все цвета соединялись в единый, а музыка прочно окутывала оптимизмом и бесбашенностью.

Те, кто говорит, что добрые люди — слабые, просто конченые идиоты. Нужно уметь различать доброту и силу. Сильный может быть и добрым, и злым, и спокойным, и огненным, и даже сумасшедшим, сечешь фишку, Катя?

Субъективность — двигатель ненависти. Объективность — кретинизма.

Боже, кто бы это ни был, награди его, ладно? Любовью награди, деньгами, исполнением желаний. Он же меня спас типа...

Романтика — это такая лажа, ребята, но если в сердце запустит свою когтистую лапу штука по имени «любовь», будет фигово. «Люблю» — куда сильнее, чем «хочу». Это тройное «хочу» — хочу не только тело, а еще и разум, и душу. И да, еще одно «хочу». Хочу, чтобы второй человек так же сильно желал обладать мною и всеми моими тремя составляющими. А еще «люблю» — это бесконечное самопожертвование и прощение. Если любишь — реально любишь — ты простишь. Не сможешь простить — любовь была больной.

Мы – неидеальная пара, мы – неидеальные люди, но наши недостатки, сочетаясь друг с другом, создают нечто совершенное – нашу любовь.

— Ты как будто меня покупаешь, — сказала она сердито. — Я покупаю платье. На тебя у меня денег не хватит.

Но ты не поверишь: я не могу заставлять тебя делать то, что я хочу. Поэтому я жду, что ты сама скажешь мне, чего ты хочешь. Боюсь обидеть тебя.

С детства ей казалось, что когда-то кто-то уезжает, в ее жизни рушиться что-то важное.

Вера — двигатель дебилов, а мы не дебилы. Но верим.

Не зря она напоминала ему огонь. Вернее, ласковый огонек ночного костра, трещавшего в лесу, под темно-синим небом и звездами.

Он вдруг остановился, поглядел мне прямо в глаза, а потом сделал то, что я меньше всего от него ожидала в этой ситуации — обнял, легонько прижав к себе, и погладил по волосам. — Ну, прости меня, маленькая моя. Прости. Я сделал все не так. Прости? Хорошо?

— Марья! — Да отстань ты от меня! Все в порядке, отстань. Не обращай внимания на мое поведение. Иногда я бываю ребенком.

Не говори ей, чтобы она не плакала, иначе будет рыдать сильнее. А, да, и заставь ее смотреть тебе в глаза. — Зачем? — Она быстрее успокоится, серьезно.

– Не Михаил, ни Мишка, а именно Микаэль? – уточнила я. Микаэль, Рафаэль – они с ума сошли? Те, кто так называет детей? Что дети им плохого сделали?

– Александр, – мрачно отозвался Ланде. – Назван был так в честь Александра Македонского. Македонскому наверняка плохо, Македонский ругается, Македонский в ужасе, Македонский плюется, у Македонского истерика, но Черри живет с этим именем и менять не собирается.

Нет, мне кажется, что мне не кажется, что кажется!

Взрослый, сильный, дерзкий рокер боится свою маму? Хм, тетю Лину я бы тоже боялась.

Знаешь, я часто посещала психоаналитика – одно время это было модно в наших кругах, а потом я поняла, что психоанализ мне и правда помогает. – Она отпила еще немного вина, помолчала и продолжила. – И как-то мой психоаналитик заметил, что веселые, активные люди, которым не сидится на одном месте, которые вечно чего-то ищут-ищут-ищут, с кем-то всегда общаются, излучают кучу энергии, участвуют в куче авантюр, люди, способные поднять настроение всему миру – зачастую очень несчастные. И их стремление быть яркими, окружать себя друзьями и подругами – всего лишь внутренняя игра. Замысловатая. Которая заглушает боль внутри и пустоту. Не дает возвращаться в себя. Дает возможность отвлечься от своих проблем.

Небо – это свобода. И если ты человек воздуха – то сможешь расслабиться только тогда, когда покинешь тяжелую землю!

А где-то там, за потоками дождя, кто-то допевал песню, прижав микрофон к самым губам. … Но ветром подхватит забытый куплет Мужской бархатистый голос. Ведь в колдовстве долгих пасмурных лет Ты не за то боролась…