Цитаты на тему «субъективность»

Сильное скрытое воздействие, делающее нас менее восприимчивыми к нашей внутренней жизни, — это старый любовный роман западного общества с объективностью. Мы привыкли думать, что субъективное — синоним слишком сентиментального, ненадежного и опрометчивого. В результате мы пытаемся избавиться от наваждения быть самим собой — внутренне переживающими существом — и начать рассматривать себя как изделия какого-то детройтского конвейера, во многом взаимозаменяемые и совсем не ценящие те остатки уникальности, которые ускользнули от бдительного ока фабричного контролера.

Объективной данности нет, есть субъективно воспринимаемые факты.

Любуясь собой, не видишь себя.

Любая субъективность зиждется на объективных обстоятельствах.

Фундаментальным опытом человека современности является опыт его субъективности. В современных обществах происходит поворот к обществу переживаний или обществу впечатлений. Это означает, что элитарное открытие, которое сделали философы на заре модерна, сегодня становится массовым. Это повод поразмышлять о том, что является наиболее интенсивным переживанием в нашей субъективности, когда проблемы сохранения решены. Философская теория модерна говорит, что это эстетические переживания, потому что именно оно является наиболее глубоким, сложным и интересным. Если мы посмотрим на окружающий мир, то увидим, что идет глубинный процесс, направленный на развитие эстетического переживания, связанного со сложными формами опыта. Например, одна из самых быстрорастущих современных культурных индустрий — это индустрия, связанная с музеями — огромными машинами, которые позволяют развивать в себе опыт эстетического потребления. Музей изымает предмет из сферы обладания, помещает его под стекло, и люди, которые приходят в музей, в действительности развивают в себе способность эстетического переживания предмета.

…Ни у кого не может быть больше одного мнения, даже в так называемых точных науках. Всегда, во всем, что делаем в этом мире, мы ограничены собственной субъективностью. Но у нашего мнения могут быть огромные крылья, если мы разрешим им развернуться.

Комедия субъективна, Мюррей, разве не так говорят? Вы все, система, которая так много знает, вы решаете, что хорошо, а что плохо. Точно так же, вы решаете, что смешно, а что нет.

Беда — опасный субъект неожиданности.

0001428. Субъективностью своей не пугайте, И меня как объект не ругайте, Если б были все, как вы, объективны, Не осталось бы на рынке ни фирмы.

Ненадёжный рассказчик! Ненадёжный рассказчик — это такой авторский приём, так? Риторический вопрос, да? Но литературоведы его обычно обходят, ведь это как что-то несерьёзное. «Кентерберийские рассказы», те, да, упоминают. Но это ж литературный памятник. А в основном, такой рассказчик есть в дешёвых детективах и фильмах. Агата Кристи там, «Подозрительные лица». Моя же идея в том, что любой рассказчик ненадёжен по определению. Потому что, кто бы какую историю не рассказал, сама история — это одно, а рассказ — уже другое. Стало быть, все существующие истории исходят от ненадёжных рассказчиков. Теоретически на рассказчика можно было бы положиться, разворачивайся его история у нас на глазах, но это явно невозможно. А это значит что? Вроде как единственный надёжный рассказчик — это сама жизнь. Но и сама жизнь, как рассказчик, ненадёжнее некуда, потому что она то и дело заводит нас куда-то не туда, то я дело ставя нас в жизненные ситуации, когда невозможно понять, что будет дальше. Жизнь — самый ненадёжный рассказчик!

Мы все видим лишь то, что хотим видеть.

Восприятие холода зависит от личного опыта. (Способность переносить холод зависит от опыта).

Время. Невозможно его увидеть, невозможно его услышать, взвесить или измерить в лаборатории. Это субъективное ощущение превращения. То, что мы есть по сравнению с тем, чем мы были мгновение назад, превращаясь в то, чем мы станем ещё через мгновение.

Субъективность — двигатель ненависти. Объективность — кретинизма.

Все на свете подлежит сомнению, и это единственный способ правильно смотреть на вещи.

Принцип экономии мышления, если его действительно положить «в основу теории познания», не может вести ни к чему иному, кроме субъективного идеализма. «Экономнее» всего «мыслить», что существую только я и мои ощущения, – это неоспоримо, раз мы вносим в гносеологию столь нелепое понятие. «Экономнее» ли «мыслить» атом неделимым или состоящим из положительных и отрицательных электронов? «Экономнее» ли мыслить русскую буржуазную революцию проводимой либералами или проводимой против либералов? Достаточно поставить вопрос, чтобы видеть нелепость, субъективизм применения здесь категории «экономии мышления».

Если хочешь увидеть правду, — отсеки субъективность.

... наш курс занимает только тридцать четыре недели, и я не собираюсь тратить их на споры о достоинствах какого-либо рассказа или стихотворения. Зачем мне это, если все мнения субъективны, и к однозначному ответу прийти невозможно?

Давайте рассмотрим такой вопрос. Я о манере злиться, точнее, о привычке — злиться, которая есть у всех. Привычка злиться, в основном, связана с тем, что в какой-то момент, ваше отношение к чему-то было субъективным. А любовь, как я уже говорил: «Очень субъективная штука», — именно поэтому она часто побуждает к субъективности в поведении.

А горечь утрат — субъективная блажь.

— В чем разница между объективным и субъективным? — спросили ученики Ходжу Насреддина. — Объективное качество, — объяснил Ходжа, — есть атрибут, понятный Богу, субъективное — доступно человеку. Например, лимон обладает объективным бытием и субъективным вкусом.

Это имеет отношение к нашему безусловному стремлению, а также к тому, что отличает людей от животных. Наше внимание приковано к истории, мы запрограммированы на историю. Поэтому до сих пор то, что передавалось с течением времени, под историей мы подразумеваем повествование о том, кто такие люди, какова наша цель, какие у нас перспективы или возможности, и разные истории подтверждают это. Поэтому человек является рассказчиком. Животные не являются повествователями.

При изложении любых событий можно расставить акценты так, чтобы раздуть важность того или иного эпизода.

Хотя человеку с широкими взглядами известно, что не существует чёткого различия между реальным и нереальным, что всё существующее представляется таким, как есть, лишь благодаря тонким индивидуальным умственным и физическим особенностям, посредством которых мы воспринимаем его, прозаическое большинство считает безумием проблески озарения, проникающие сквозь грубую завесу банального эмпиризма.

Я твёрдо знаю одно: есть время объективное, а есть субъективное, которое ты носишь на внутренней стороне запястья — там, где пульс. <...> Другой человек не может тебя до конца понять: он смотрит своими глазами и измеряет своим временем.