Проба пера | 98 цитат

Для меня лучше уши, чем рот, а спине предпочту я живот, но что до волос, то просто до слез, мне жаль, что их время пройдет.

Пропали Один золотой час, 60 алмазных минут. Никакой награды нашедшему, ибо ушли навек.

Одинокий старик в Барнауле проводил свою жизнь на стуле. Он твердил с малых лет: — Мне постыл белый свет! Так и умер с тоски в Барнауле.

Главный признак любви — безразличие ко всему остальному, кроме ее предмета, в том числе, к себе самому — если еще осталось, о чем говорить.

Натура моя чересчур многогранна, наносит хозяину множество ран она. Было бы правильно этой натуре пожить в попросторнее выбранной шкуре.

На диване, на широкой кровати очень место для приятных объятий, только нет у меня нежной подруги, чтобы с нею отдохнуть на досуге. Ни кушетки, ни софы, ни дивана, потому что, как вам это ни странно, нет ни дома у меня, ни квартиры — только Бог и вдохновенная лира.

Подросток по имени Филя мечтал о ручном крокодиле; а сам крокодил по Филе грустил, приятно упитанном Филе.

Особе одной из столицы надоели знакомые лица. Но в провинции сплошь то же тождество рож; остается одно — удавиться.

Жизнь уходит, как солнце за высокую гору. И насколько же ее тень скучнее ее самой!

Зима. Холод сковал море льдом. Холоднокровные рыбы мерзнут где-то на дне, но не завидуют людям в шубах и шапках.

Зима — лучшее время для постиженья мира. Голые сучья и ветки являют дерев анатомию. И, глядя на собственную физиономию в зеркале, торжество сознаешь эфира.

Счастью свойственно приходить к человеку, улыбаться ему глазами, легко ходить по пространству, исчезать неизвестно куда и всегда потом возвращаться.

Если у человека светятся глаза в темноте, то это, наверное, просто кот, — или совсем влюблен.

Не верующим в Бога и судьбу Всевышний оставляет все возможности поверить в независимость свою. И дует каждый во свою дуду, и думает о личной осторожности, и строит хату на краю.

Окружающая меня среда нравится мне иногда, когда говорит мне «да», и обнимает бережно. А в зеркале мой портрет всегда говорит мне «нет», меняет количество лет и смотрит очень насмешливо.

Кто к блядству непричастен, тот герой!

Счастье не уходит, а поворачивается боком, чтобы лучше был виден профиль его самого, старающегося как лучше; а человек ходит по комнате, глядит из окон, греет остывший турецкий кофе как бы ни для кого, а на всякий случай.

Я жизни говорю, что я устал, все основное выполнил, остаток доживаю и уваженья к старости смирившейся прошу. Я не стремлюсь залезть на пьедестал, пленительные чары только отмечаю, а зубы хоть сожму, но вряд ли укушу.

Вечером падаю от усталости, но возношу благодарственную молитву, что не дожил еще до старости, что не просил у черта храбрости и никогда не рвался в битву.

Распростирающаяся почти что на полмира земля моя, страна моя меня не докормила.

Человек идет по дороге, размазывая по щекам слезы, и не видит своего счастья, которое стоит на обочине, скромно потупив глаза, и очень чего-то ждет.

Кому из нас по сути интересна чужая жизнь? Волнения и стыд, причудливая смесь сомнений и обид, душевной хворости томительная песня? Найдешь ли смысла тайный след в хитросплетениях напастей, которые все ближе и опасней, и кроме смерти избавленья нет? Ищи в душе мерцание надежды, прополощи ветрами паруса, и звезды россыпью в пустые небеса отправь сиять рукой небрежной. И, наставляя на искомый путь чужую душу, о своей забудь.

Все дни как дни — унылой вереницей бегут, чуть слышными шагами шелестя, давно прочитанной истории страницы, пылинки Вечности, Истории пустяк. Там горе стерлось, и тревоги давней знакомый холод затихает, не звучит; там Время глухо затворило ставни и на дорогах расставляет «кирпичи».