Дидье ван Ковеларт

Спуск в преисподнюю начался шестого июля с безобидной реплики: «Ты начал храпеть».

Раздел имущества уже начат: мне ты оставила прошлое.

Как легко говорить, когда тебя слушают. Любые недоразумения сразу рассеиваются, и все так просто, если есть доверие.

... Мы всегда недооцениваем силу человеческого безразличия.

Не знаю ничего страшнее таких минут, когда все может продолжиться как раньше, а может взять и кончиться из-за какого-то пустяка. Когда все висит на волоске.

Практичная штука — бюджет. Он ограничивает твои возможности и сводит на нет ухищрения продавцов.

Гораздо легче уйти, зная, что в случае чего можно вернуться.

Глупо считать дурнушками всех, кто ищет спасения в книгах.

Кто может утверждать, что копируя движения, наследуя привычки, вдыхая запахи любимых нами людей, мы тем самым не продлеваем их духовную жизнь на земле?

Нельзя убежать от того, кого ты собой представляешь.

... в те моменты, когда ты недоволен собой, ты достигаешь гораздо больше, чем когда преисполнен уважения к себе.

Иногда приходится терпеть присутствие других людей, чтобы со знанием дела наслаждаться уединением. Настоящие одиночки — вовсе не отшельники, они время от времени выходят в свет.

Нередко обычная халтура в отместку за наше пренебрежение создаёт неожиданные проблемы и даже доставляет удовольствие, когда мы принимаемся за их решение.

Долгое время я считал, что знаю Пруста, ни разу не открыв его. И я не уверен, что если бы прочёл Пруста в свои восемнадцать, то понял бы в нём больше. Зато Кутансо этим своим методом обучения «на слух» так хорошо подготовил меня к Гомеру, Эсхилу, Аристофану и Вергилию, что когда я потом наконец добрался до них, я всё равно что встретился со старыми знакомыми и одновременно вкусил запретного плода.

С той поры, как в нашу жизнь вернулись смех, нежность и секс, рациональное утратило своё первенство.

Надежды, внушённые любящей женщине, легко могут быть истолкованы как обещания.

Фей нужно постоянно оберегать от колдунов, переодетых грибниками, которые хотят приготовить из них омлет, чтобы завладеть их волшебной силой.

Только настоящие отшельники способны, встретившись, полюбить друг друга, не разрушив себя, — им нет нужды бежать, нет нужды подавлять другого, они не воспринимают длительную привязанность как гибель собственной личности.

Смех не убивает, тоска не душит. А то как бы всё было просто.

Хотел бы я хоть что-то значить в этом мире и быть счастливым ради кого-нибудь.

Чужая зависть — лучшее утешение.

От счастья я тупею, на неудачи плюю, а лучше всего я умею ждать.

Время бежит быстро, когда ничего не происходит.

И вот качу я по Парижу, болтаю сам с собой, экономлю мысли, чтоб осталось на обратный путь, а сердце так и скачет в груди, так и прыгает по булыжникам.

Удивительная у меня способность — обесцвечивать всё, что со мной происходит.