Блондинка

Мы безрассудно движемся к бездне, поставив между собой и её краем нечто, не позволяющее её видеть.

Киноэкран есть не что иное, как сама вселенная, на которую проецируются бесчисленные безымянные формы жизни.

Страх рождается из надежды, и если ты сумеешь выбросить надежду из жизни, то вместе с ней избавишься и от страха.

Один греческий философ утверждал, что то состояние, в котором пребывает еще не рожденный на свет младенец в утробе матери — самое сладостное. Ну а я уверен, что самое сладостное состояние — это сон. Ты мертв, и в то же время жив. Нет ощущения совершеннее.

Мы верим в то, что считаем правдой, пусть даже иногда это невозможно доказать!

Побереги слезы, дитя мое! Они тебе еще пригодятся.

... все остальные дети в приюте, совершенно чужие ей, дети, которых она боялась и не любила, были на деле ее братьями и сестрами. Просто раньше она их не знала, а вот теперь узнала. И весь этот огромный мир был населен несметным количеством ее братьев и сестер. Несть им числа, точно песчинкам, и у каждого есть душа, и все одинаково любимы Богом.

Смерть — лишь последняя сцена последнего акта.

Вы когда-нибудь видели снимки нацистских лагерей смерти? Или Хиросимы, Нагасаки? Горы трупов, сваленных, как поленья? И среди них — и совсем маленькие дети, и даже младенцы. Вот из-за чего следует огорчаться! Это и есть порнография!

Они были похожи на типичную голливудскую парочку. Красавица и Чудовище. Что всегда смешно, если сами вы, конечно, не являетесь этим чудовищем.

Да ни одна супружеская пара на свете ни за что и никогда не захочет удочерить ни Флис, ни Джанет, ни Джуэл, ни Линду. Даже Дебру Мэй не захотят, эту хорошенькую рыжеволосую и веснушчатую двенадцатилетнюю девочку. Потому что они уже перестали быть детьми, они были девочками. Уже сформировавшимися взрослыми девочками с этаким «особенным» взглядом. Взгляд выдавал их, говорил о том, что их часто обижали взрослые и что они этого никогда им не простят. <...> Приемные родители хотели усыновлять или удочерять или грудных младенцев, или совсем маленьких, не успевших сформироваться детей. Детей, не научившихся говорить и потому не имеющих воспоминаний.

Знаю, ни о чем не пожалею, Если полюбить тебя посмею.

Разве Война не Зло? Разве Зло не Война?

Я живу в твоих мечтах, ведь правда? Приди, живи и ты в моих!

Бога нельзя переубедить там, где нет никакой перспективы.

Где бы ты ни была, куда бы ни направилась, я тоже буду там. Прежде чем сообразишь, как туда добраться, я уже буду там. И буду тебя ждать.

Все, что вне фокуса, в расчет не принимается.

А в Саду за Стеной цветут роскошные розы, и порхают колибри, и еще там музыка, и шумит фонтан, и ты широко раскроешь глаза при виде всех этих чудес. А старый безобразный гном с зеленоватой кожей окажется заколдованным Принцем, и злые чары развеются, и он упадет перед тобой на колени и попросит твоей руки, и женится на тебе, и вы будете жить с ним счастливо и вечно в этом царстве Сада; и ты никогда, никогда больше не будешь одинокой и несчастной маленькой девочкой. Если останешься со своим Принцем в этом Саду за Стеной.

Девочки вообще не слишком сильные; тело у них хрупкое и ломкое, как у куклы; твое тело и есть тело куклы; твое тело для других — чтобы любовались им, нянчились; твоим телом пользовались другие, не ты; твое тело было точно соблазнительный плод, в который хотелось вонзить зубы и наслаждаться его вкусом; твое тело — для других, не для тебя.

Но что есть время, как не ожидания людей, которые ты обязана оправдать? Но можно отказаться играть в эту игру.

Ибо мы, если нам не говорят, кто мы, словно и не мы вовсе.

Мерцающий экран кинотеатра... Другой мир, в котором можно жить. Но где он?..

Кожа — зеркало моей души. Душе просто негде больше поселиться. В ней одной обещание всех мыслимых и немыслимых человеческих радостей.

Зачем обижать другого человека? Достаточно того, что ты и так обижен судьбой.

Куда уходишь ты, когда исчезаешь? И одна ли ты там, куда ушла?