Джон Ирвинг

Если ты думаешь, то можешь вообразить своё поражение, и тогда точно так и будет.

Иногда приклеенный ярлык как-то незаметно становится призванием.

Если ты её действительно любишь, дай ей то, что ей больше всего нужно, не ставя никаких условий. И не жди за это награды.

Ход истории определяют мельчайшие, часто нераспознанные ошибки.

Только начни беспокоиться, причин для беспокойства не оберешься.

Люди, уповающие на победу добра над злом, должны по возможности вмешиваться в ход событий. Играть роль Бога.

Случай – это не так и мало. Случай управляет всем. В воздухе, под водой, здесь за столом, с первой минуты рождения все и везде решает случай.

«Прости, Гомер, – слышался д-ру Кедру обрывок воображаемого разговора, – но я должен тебе это сказать, у тебя больное сердце, с таким сердцем много не повоюешь, не выдержит». А подтекст был такой: если Гомер пойдет на войну, не сдюжит сердце самого д-ра Кедра.

Я пытаюсь увидеть всю женщину, Конечно, я знаю, что она стара, но ведь представить чью-то жизнь помогают фотографии или что-то вроде фотографий. Я имею в виду жизнь целиком. Я могу вообразить её, когда она была гораздо моложе, чем я, потому что всегда остаются жесты и выражения, которые в крови, — они не зависят от возраста. Старая женщина не всегда видит себя старой женщиной, и я тоже не всегда вижу её такой. Я пытаюсь увидеть в ней всю её жизнь. В целой жизни человека есть что-то такое трогательное.

Работа состояла в том, чтобы понимать и принимать существующий мир; ему нравилось думать, что, может быть, он сделал этот мир чуточку безопаснее.

Женщины помимо всего прочего, жаловались на его замкнутость. Он предпочитал читать, а не слушать.

Харри Хукстра никогда не страдал от недостатка подружек. Проблема, если это только была проблема, состояла в том, что ни одна подружка у него не задерживалась. Он не был развратником. Он никогда их не обманывал — у него никогда не было больше одной подружки одновременно. Но он их оставлял, или они оставляли его — все его любовные связи были скоротечными.

Многие....признавались что их посетил, как они это называли, момент сомнения; это означало, что они связались с дурным мужчиной. Просто дурных мужчин становилось больше, чем прежде.

Роман не есть аргумент; история получается или не получается, и это зависит только от самой истории. Разве важно — выдуманные детали или реальные? Важно, чтобы деталь казалась реальной и чтобы она была абсолютно лучшей деталью для данных обстоятельств.

Женщины порою — жертвы мужчин, но ничуть не реже — жертвы себя же самих.

Людей обычно притягивает непристойное, или же они не одобряют его, или и то и другое вместе; тем не менее мы пытаемся говорить о непристойном снисходительным тоном, делая вид, что оно нам смешно или безразлично.

Я тебя прощаю. Но ты себя прощаешь слишком легко. Всегда слишком легко.

Реальный мир трагичен и для тех, кто думает, и для тех, кто чувствует. Комичен он только для тех, кто идёт по жизни счастливчиком.

Ханна была журналисткой. Она исходила из того, что все романы в основном автобиографичны. Рут была романисткой; она смотрела на свои книги и видела, что в них выдумано.

Это же роман. Он не может быть о чём-то. Это просто хорошая история. История о том, как выбор, сделанный двумя женщинами, влияет на их последующую жизнь. Ведь выбор, который мы делаем, всегда влияет на нас — разве нет?

Она с чувством тревоги читала биографии любимых авторов, она предпочитала не знать про них всякие неприятные вещи.

Хотя она и желала, чтобы больше людей получали образование и это образование было получше, она была уверена, что для большинства людей учение — напрасная трата времени.

— Но мы просто разговаривали! – упирался Северин. – В ту ночь она мне просто рассказывала всё. Мы проговорили всю ночь. — Ни сауны, ни купанья? — Нет, просто говорили! — Что и является самой худшей формой неверности, — сказала Эдит.

— Я хочу продолжать учиться, — признался я. — Я хочу стать преподавателем. Я ведь только и умею, что читать. — Не надо так этого стыдиться, — заметил он. Умение читать — это большой дар.

Газеты — это вредная привычка, аналог суррогатной пищи.