Джонатан Келлерман

Слабые навыки социального общения и неумение разбираться в людях — верный путь к сотворению запутанного мира. Когда голова забита помехами, можно потерять равновесие. Для хищника, способного преодолеть её сопротивление, она становится легкой добычей.

Моя склонность видеть в жизни позитивное неизменно забавляла Майло. Ну вот, опять ты со своим оптимизмом. Понимал ли он, что такое отношение есть результат сознательных усилий, а не следование натуре? Вряд ли. В семье, где мать пребывает в хронической депрессии, а отец — алкоголик-буян, ребенок либо осваивает стратегию выживания, либо погибает. Дружба — это прекрасно, но конец мы все равно проходим в одиночку. Майло — мой лучший друг. Лишать его иллюзий нет причин.

В любом случае застенчивость — не единственная характерная черта. Есть люди, которым просто нравится идти к цели в одиночку. Без них от музыки, изобразительного искусства, литературы мало что осталось бы. Не говоря уже о высшей математике. Другие замыкаются, опасаясь чужих суждений. Некоторые такими рождаются; известно, что дети, которые легко пугаются, чаще бывает интровертами. Но это вовсе не предполагает патологию — обычное человеческое разнообразие. Многие интроверты вполне довольны собой.

Внешность — не судьба, но фактор немаловажный. Даже малыши оценивают сверстников по привлекательности. При прочих равных показателях к симпатичным детишкам лучше относятся и взрослые, и ровесники.

Детей ведь учат не таращиться на незнакомых людей, а ненормальность отвращает.

Замечаешь ковыляющую по темной городской улице восьмидесятилетнюю старушку, и твои жизненные показатели — кровяное давление, пульс, частота дыхания — остаются на прежнем уровне. Но замени старушку на крепкого молодого мужчину, с небрежным видом направляющегося тебе навстречу, и симпатическая нервная система переключается на повышенную передачу. Конечно, это психологическое профилирование, разумеется, несовершенное. Подойдя поближе к старушке, ты видишь парня, переодетого в женское платье и выхватывающего «ствол». Но по большей части вещи таковы, какими кажутся, и мы все полагаемся на это. Попробуй жить кое-как, и увидишь, куда это тебя приведет.

...несмотря на все социальные сети и создаваемые ими временные кланы (группа поклонников йоги, группа поклонников йогуртов, группа поклонников Йоги Берра), мы все в итоге играем соло. А это может привести к самопоглощению.

Люди с необычными интересами часто находят других, тех, у кого схожие вкусы.

Помнишь, тот эксперт сказал — мол, у всего вкус курицы. Как думаешь, а что куры говорят — у всего вкус зерен?

— Застенчивая девушка. — Более чем. Боязливая. — И чего же она боялась? — Думаю, жизни.

Когда наталкиваешься на стену, выбери другой маршрут.

... Майло схватил мою руку и с чувством потряс. — Спасибо. — За что? — Я поскальзываюсь, могу упасть. А ты стелешь соломку.

— Разве цинизм — не мой конек? — Немножко поделиться никому не повредит. — Знаешь, что Оскар Уайльд сказал о циниках? — Они знают цену всему, но ничего не ценят. — Глупо было спрашивать. А как насчет атомного веса молибдена? — Понятия не имею. — Благодарю тебя, боже, за маленькие милости.

Просьба — всего лишь формальность. Наверное, это и есть определение дружбы.

— В любом разводе скрыт потенциал неприятного, — сказал Грант Феллингер. — При условии наличия двух критически важных ингредиентов. Он выдержал выжидающую паузу. — Дети и деньги, — сказал я.

Когда собирается слишком много мусора, самое лучшее — убрать его.

Не удается кого-то переиграть — нужно его сожрать.

— Кто вы такой, черт побери, и попала ли я туда, куда хотела? — А куда вы собирались? — В рай, где наслаждаются девственными мальчиками.

Однажды ты завладела большим участком моего сердца.

— Привезти что-нибудь? — Цветы всегда уместны. Нет, не намекаю, а просто шучу. Привези себя. И пусть это будет чем-то непредвиденным, ладно?

Джули Киппер столкнулась лицом к лицу с холодным миром, взирающим на одаренных людей как на некое удобрение.

Петру успокаивало то, что некоторым людям еще хуже, чем ей.