Мартин

— Впечатляет. Знаешь, каждый год мы выбираем лучшего ученика и трофей конечно страшный, но он дает возможность в следующий год учиться... Кто скажет где? Карла! — В школе во Флориде. Что дает доступ к университету Лиге плюща. — И как его можно выиграть? — Превосходными результатами по урокам и факультативам. Чем больше факультативов, тем лучше. Фотография, шахматы, китайский... Глянь, список.

— Давайте, — вздыхает, — просто выпьем. И немного помолчим. У каждого из нас своё время. Я скажу банальность, но времена жизни похожи на времена года, и это особенно остро чувствуешь поздней осенью. Неважно, светит ли в этот день почти летнее солнце или идёт тоскливый последний дождь. Ты все равно знаешь, что это осень. Но в любом времени есть свои преимущества.

Вот так: сначала бросаешь курить — бросаешь курить ради дочерей, — а потом споришь с их матерью, как им лучше объяснить, почему ты пытался покончить с собой. О таком не рассказывают на консультациях для будущих родителей. Здесь все дело в расстоянии. Я был от них все дальше и дальше; девочки становились все меньше и меньше, пока не превратились в едва различимые точки, до которых было не дотянуться — во всех смыслах этого слова. Но разглядеть выражения лиц маленьких точек невозможно, и получается, не нужно было беспокоиться, что на этих лицах — радость или печаль. Разве не поэтому мы спокойно давим муравьев? А потом в голову приходят мысли о самоубийстве; мысли, которые не могут прийти в голову, пока тебе в глаза смотрит твой ребенок.

Был случай, когда я украл орех, и твоя жена выпорола меня. Ах, как я это помню! Она била меня до крови, я еще очень удивился, когда увидел на своих пальцах кровь. Да, точно, за украденный орех. Не это обидно. К побоям моя спина привыкла. Но когда меня били раньше, это была какая-то далекая боль, словно не мне одному доставалось. А в этот раз впервые боль была моя и ничья другая, она жгла только мое тело, и к моим коленям тянула подбородок.

Наверно, отцы и сыновья всегда огорчают друг друга.

Ты меня не понял, потому что не хочешь понимать.

— Если вассалы твоей марионетки так носятся со своей честью, пусть отточат языки острее, чем шпаги. — Если ты посадишь на цепь свой сарказм, им не придется этого делать.

Много лет назад ты путешествовала. Видела удивительные вещи! И ещё с тобой был человек. Очень необычный человек… Дай мне подумать… Это был не роман… это было нечто гораздо большее. Он многому тебя научил. Вам было весело, у вас были приключения, и ты молилась, чтобы это никогда не кончилось. Но затем он вдруг исчез. Этот человек был одинок. Учёный? Нет… ДОКТОР. Я прав?

— Ты не снимешь парик, хочу кое-что увидеть?! — А ты не снимешь штаны? Мне надо кое-что увидеть! — Ну ты сравнила!

— Где ты нашел орехи? — Мне их дала белка Сирле. — А ты сказал белке спасибо? — Забыл... — Какой же ты, Мартин, невежа. — Куда ты? — В лес, говорить белке спасибо! — Главное дело, невежа... А сам-то хорош! Белке — спасибо... А мне?

— А что это ты притащил? — Это мой товарищ. — Это же мальчишка! — Но очень маленький! — Даже от очень маленького мальчика можно ждать очень больших неприятностей.

Уж лгать, так лгать. Ведь для лгуна И дерзость жулика нужна И вдохновенье романтиста.

Люди уважают тех, кто готов врать ради того, во что верят. Это показывает силу.

Напитки вообще склонны не получаться, когда готовишь их сам. Куда приятнее принять чашечку из чьих-нибудь заботливых рук.

Шик не является качеством, которое способно само себя поддерживать, если только ты не Марлен Дитрих. Или Пабло Пикассо.

— Ты что, к третьей мировой готовишься? — Мартин, готовым надо быть ко всему… Мы окружены враждебной средой.

Конечно, холодная война давным-давно закончилась, однако ни для кого не секрет, что супердержавы до сих пор разыгрывали партии своих враждебных психологических игр.

Наша память на страх столь же дырява, как и память на боль.

Мы прогрессируем от кротости до нахальства, не задумываясь о выживании или благоразумии, потому что алчем жить полной жизнью и наслаждаться чувствами и приключениями до отказа.

Глупость вкупе с капризностью – очень опасное сочетание.

Мы живем в век уменьшающихся личных достижений.

Отношения строятся на близости людей, и никакие иные ингредиенты, из сочетания которых рождается близость, не играют столь важную роль, как доверие.

Существенная доля ценности наших отношений заключается в той близости, которая проявляется лишь тогда, когда ты делишься своими наиболее сокровенными мыслями и чувствами.

Тайны обладают свойством гноиться.

Могу ли я объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки? Конечно, я могу объяснить, почему у меня возникло желание спрыгнуть с крыши многоэтажки. Я ж не идиот какой-нибудь. Я могу это объяснить, поскольку ничего необъяснимого в этом нет: это было вполне логичное решение, результат долгих размышлений. Хотя о серьезности этих размышлений говорить не приходится. Это не значит, что это желание было моей прихотью — я лишь хочу сказать, что ничего особенно сложного или, например, мучительного в них не было.