Джозеф Хеллер

Люди имеют право делать всё, что не возбраняется законом, а закона против лжи не существует.

Подобно олимпийским медалям и теннисным кубкам, эти вымпелы означали лишь то, что их обладатель совершил абсолютно бесполезный для человечества поступок с большим блеском и мастерством, чем его соперники.

Не так-то просто решить, что скучнее: делать скучную работу самому или перепоручать ее кому-нибудь другому, а самому вовсе ничего не делать.

Девушки, которым не исполнилось 25, покладисты и милы. После 25 лет девушки ещё покладистее, но грустны, а это уже не так мило.

Убежать от трудности — ещё не значит преодолеть её.

Каждая жертва — преступник, каждый преступник — жертва, и кто-то наконец должен подняться во весь рост и разорвать эту, ставшую привычкой, мерзкую цепочку, которая угрожает каждой живой душе. Как бы ни велика была: жажда богатства, как бы ни велико было желание бессмертия, никто не смеет строить свое благополучие на чьих-то слезах.

— Я бы, пожалуй, с удовольствием согласился жить растительной жизнью и никогда не принимать никаких важных решений. – А каким бы растением вы хотели быть? – Ну, скажем, огурчиком или морковкой. – Каким огурчиком – свежим, зеленым или с гнильцой? – Свежим, конечно. – Едва вы поспеете, вас сорвут, порежут на кусочки и сделают из вас салат. – Ну тогда – самым никудышным огурчиком. – Тогда вас оставят гнить на грядке, вы удобрите собой почву, и на этом месте потом вырастут полноценные огурцы. – Нет, пожалуй, я не хочу вести растительный образ жизни...

Ведущий бомбардир Хэвермейер никогда не промахивался. Йоссариан раньше тоже был ведущим бомбардиром, но его понизили в должности, потому что с некоторых пор ему стало плевать, попал он в цель или промазал. Он решил или жить вечно, или умереть, а если умереть, то только во время попытки выжить. И единственное боевое задание, которое он давал себе каждый раз, — это вернуться на землю живым.

Йоссариану тоже стало холодно. Он был не в силах унять дрожь во всем теле. Он смятенно разглядывал мрачную тайну Сноудена, которую тот расплескал по затоптанному полу. Нетрудно было понять, о чем вопиют внутренности Сноудена. Человек есть вещь. Вот в чем был секрет Сноудена. Выбрось человека из окна, и он упадет. Разведи под ним огонь, и он будет гореть. Закопай его, и он будет гнить. Да, если душа покинула тело, то тело человеческое – не более чем вещь. Вот в чем заключалась тайна Сноудена. Вот и все.

Давай не будем навязывать друг другу своих религиозных взглядов, – любезно предложил он. – Ты не верь в своего бога, я не буду верить в своего. По рукам?

Это ведь беспроигрышный трюк — гордиться тем, чего следует стыдиться, — на нем еще никто не споткнулся.

— Но ведь тогда получается, что тут какая-то ловушка? — Конечно, ловушка, — ответил Дейника. — И называется она «уловка двадцать два». «Уловка двадцать два» гласит: «Всякий, кто пытается уклониться от выполнения боевого долга, не является подлинно сумасшедшим». Да, это была настоящая ловушка. «Уловка двадцать два» разъясняла, что забота о себе самом перед лицом прямой и непосредственной опасности является проявлением здравого смысла. Орр был сумасшедшим, и его можно было освободить от полетов. Единственное, что он должен был для этого сделать, — попросить. Но как только он попросит, его тут же перестанут считать сумасшедшим и заставят снова летать на задания. Орр сумасшедший, раз он продолжает летать. Он был бы нормальным, если бы захотел перестать летать; но если он нормален, он обязан летать. Если он летает, значит, он сумасшедший и, следовательно, летать не должен; но если он не хочет летать, — значит, он здоров и летать обязан.

Враг — это всякий, кто стремится убить тебя, неважно, на чьей он стороне. (Противник — это всякий, кто желает тебе смерти, независимо от того, на чьей он стороне воюет.)