Эдуард Лимонов

Молодому человеку часто нужна опора — поддержка зрелого опытного ума.

Я устал, обо мне никто давно не беспокоился, я хочу внимания, и чтоб меня любили, со мной возились.

Ищущему судьба всегда предоставляет возможность, без возможности я не останусь.

Нужно признать это, среди нас довольно много сумасшедших. И это нормально.

Для поэта лучшее место — это Россия. Там нашего брата и власти боятся. Издавна.

«Вряд ли мне удастся проявиться в этой системе» — думаю я, с тоской предвкушая длинный и трудный путь, но нужно попробовать.

Мафиози никогда не подпустят других к кормушке. Хуя. Дело идёт о хлебе, о мясе и жизни, о девочках.

Когда сам находишься в хуевом состоянии, то не очень хочется иметь несчастных друзей и знакомых.

Дьявол живет рядом с нами.

Тогда я еще носил очки, но это меня мало портило, все равно я выглядел забубенной личностью, Эдичкой, охуевшим человеком.

Я шел и отряхивался. В волосах у меня был песок, в ушах песок, в сапогах песок, везде был песок. Блядь возвращалась с ночных похождений. Я улыбался, мне хотелось крикнуть жизни: «Ну, кто следующий!» Я был свободен, зачем мне нужна была моя свобода я не знал, куда нужнее был мне тогда Крис, но я вопреки здравому смыслу уходил он него. Выйдя на Бродвей, я заколебался было, но всего мгновение, и снова решительно зашагал в сторону Иста.

Мы вполголоса беседовали на том же тарабарском языке. Иногда я забывался и начинал говорить по-русски. Он тихонько смеялся и я тут же научил его нескольким словам по-русски. Это не были с точки зрения порядочного человека хорошие слова, нет, это были плохие слова — хуй, любовь, и еще что-то в том же духе.

Мне их не жалко. Я бы у них всё отобрал. И вы их не жалейте. Они ведь по сути не наши. Не воспринимайте их как российских. Деньги, говорят, не пахнут. Наличные пахнут, и крепко, но что ещё о деньгах интересно, что у их обладателей нет Родины. Весь романтический ореол вокруг олигархов надут искусственно, их личное участие в деятельности предприятий, которые они захапали по блату в период залоговой приватизации — воспето зря. Они на самом деле лишние в круговороте труда и капитала — нахлебники.

Знаете, жить, чтобы никого не обидеть, невозможно. Я думаю, что многих обидел, и предполагаю прожить еще дольше и обидеть еще больше народа.

Я в свое время внимательно прочел «Смерть Ивана Ильича». Ничего кроме скучного любопытства не испытал. Дело в том, что героизация обычного человека никогда не может удастся. В нем нет ничего интересного, в обычном человеке. Он не достоин ни жалости, ни удивления. Потому и неудача.

Ну, женщина – голова, волосы, две руки, две ноги… Ну и что.

Несправедливость биологическая возмущает меня. Почему я должен любить, искать, ебать, сохранять – сколько еще можно было бы нагромоздить глаголов, а она должна только пользоваться. Я думаю, моя ненависть исходит от зависти, что у меня нет ***ы. Мне почему-то кажется, что ***а более совершенна, чем хуй.

Российская действительность такова, что отнимает все силы и время.

Все в жизни — политика. Вы выходите на улицу, идете... Темно, под фонарем три молодых человека. Надо решить: пройти мимо с гордо поднятой головой, перейти трусливо на другую сторону или повернуться и не идти? Русская политика — та же ситуация под фонарем, только со множеством действующих лиц.

Каждый становится тем, кого у него хватает дерзости вообразить.

Оказалось, что любовь развратила меня, не кажется ли вам, что любовь — это род сексуального извращения, что это редкая ненормальность и, может быть, ей следует находиться в мед.учебнике впереди садизма и мазохизма.