Елена Кароль

— Так что я говорила? Семья — это здорово. — Согласен. Семья — это бесценно!

В нашем мире женщина – это прежде всего мать и супруга, а никак не воин и убийца. – Поверьте, в нашем – тоже, но иногда линию поведения диктуют именно обстоятельства, не спрашивая нашего желания. И только мы решаем, поддаться и смириться либо бороться и выйти победителем.

Вслух немножко постонала, но тем не менее кивнула и окинула печальным взглядом все рекомендованные к изучению книги. Книг оказалось две с половиной стопочки. Стопочки были ростом с меня.

– Но не пойму, зачем ей понадобилось остальное? – Дед, а не все ли равно? Ты мне лучше скажи: справишься за два дня? Знаешь, мне в последнее время так жить нравится… целиком.

– Эй! – Ты девушка, а не мужик! – Я вообще мутант! – И что? Это не повод.

– Ты до сих пор злишься на то, что не нашла демонов? – Пф! – А на что тогда? – Я не злюсь. – Злишься. – Нет. – Злишься-злишься… – Нет! Гр-р-р! – Книга была яростно запущена в стену, и все спокойствие с ба слетело, как пересушенная луковая шелуха. – Да, я злюсь! Довольна? – Нет. А на что ты злишься?

Любопытство не порок, любопытство – залог здоровья и долгожительства!

С трудом погасив полыхающую ледяным огнем левую руку, я прикрыла глаза и зло скрипнула зубами. План. Мне нужен новый план! И кастет.

А ангельский характер? Не ангельский? Да что вы говорите? Нет, я вас уверяю – исключительно ангельский! А кто против, к тому уже идут ежи с кувалдой.

– Мам, ты плакала? – Было дело. – А что? – Да так… нервы… – А-а-а… может, мороженку? – Знахарь ты мой дипломированный! – Поймав дочку и тут же затискав в объятиях, поцеловала в макушку. – Ты права, мороженое – самое лучшее лекарство от нервов. А еще пирожное. Два. Или три…

– Ты к психиатру обращалась? – Конечно. Пока я ему рассказывала о своих проблемах, он успел выпить пол-литра коньяка и позвонить своему психиатру.

Почувствовав, как меня берут за плечи, лишь устало наклонила голову. Не время. Ежи очень терпеливы. И если еж вам еще не мстит, значит, он в процессе создания мести.

– Сходи погуляй… – Че, вот прям так? – А что? – Че, вот прям щас? – Проблемы? – Голос мужчины мигом заледенел, и Драг понял, что лучше снова прикинуться половичком. – А че я… я ниче… и вообще… хорошая нынче погода… ага… пошел я… на бабочек полюбуюсь… в три ночи…

Угрожаем? Ну-ну, мы, ежи, птицы гордые. Нас «на слабо» не взять.

Кто у него в сообщниках? Кто этот самый загадочный «он»? Как, в конце концов, называются таблетки от паранойи???

– Черт, есть хочу! Я, когда нервничаю, всегда хочу есть. Ничего не знаю, пока не пообедаем, никаких больше мероприятий. – Божественная моя, ты почему не питаешься манной, как все нормальные боги? – Потому что мясо вкуснее! – Довод. – Хмыкнув, Фэрри без лишних просьб подхватил меня и отправился в глубь храма.

– Смотрю на тебя, думаю о тебе, просто слышу тебя – и сразу хочется совершать безумства. – Это любовь… – Мое глубокомысленное изречение утонуло в тихом, но согласном смехе, и мне наконец открыто признались: – Да, это любовь. Удивительно, правда? В таких личных чувствах признаться намного сложнее, чем в боли, разочаровании или гневе. – Любовь делает сильнее, если есть с кем ее разделить.

– Сурово. – Мы, девушки из России, такие… – Откуда? – Страна моего мира. Нарицательное наименование, кстати. Нами пугают окружающих. – О…

– Мне братишка всегда говорил, что рядом со мной может выжить только полный псих. – Ну спасибо! – Между прочим, это комплимент. – Я понял.

Это первое мое свидание за полгода! Это нормально – нервничать! А еще я песец!

Новый мир диктует новые правила, и не мне с ними спорить, тем более пока я сама хомяк.