Финн

Трудно испытывать восторг по поводу чего-то такого, у чего нет ни внутри, ни снаружи.

— Финн, та книга про четыре измерения.. — Да, и чего она? — Я знаю, где теперь цифра четыре; она живёт у меня внутри.

Понимаешь, Финн, люди могу любить снаружи и целовать тоже снаружи, а мистер Бог умеет любить тебя внутри и целовать внутри, так что это совсем другое. Мистер Бог не такой, как мы; мы немножко похожи на мистера Бога, но не слишком сильно.

— Если ты стал, как мистер Бог, то не будешь знать, какой ты, да? — Чего? — не понял я. — Какой ты хороший, и добрый, и всех любишь.

— А если бы этим девочкам было десять лет, я была бы довольно маленькая, да? — Вероятно. — А если бы я была совсем одна, я не была бы ни маленькая, ни большая, да? Это просто была бы я, так?

Любить для Анны — означало узнать в другом создание, идущее нелёгким путём к совершенству.

Я знаю, что я вижу, и знаю, что ты видишь, но некотрые люди не видят ничего.

День тренировал чувство, а ночь развивала ум, расширяла воображение, обостряла фантазию, пробуждала память и напрочь меняла всю шкалу ценностей. Кажется, я начал понимать, почему большинство людей по ночам спит. Так проще жить. Так куда проще.

Если бы я был Бог, я бы всё время ржал.

Понимаешь, Финн, мистер Бог не такой как мы, потому что он может заканчивать разные вещи, а мы не можем. Я не могу закончить любить тебя, потому что я умру на миллион лет раньше, чем смогу закончить.