Генрих Гейне

Никогда еще поэт не был несчастнее в полноте счастья, которое словно издевается над ним.

Как из пены вод рожденная, Ты сияешь — потому, Что невестой нареченною Стала ты бог весть кому. Пусть же сердце терпеливое Позабудет и простит Всё, что дурочка красивая, Не задумавшись, творит!

Они любили друг друга, Но каждый упорно молчал: Смотрели врагами, но каждый В томленьи любви изнывал. Они расстались — и только Встречались в виденьи ночном. Давно они умерли оба - И сами не знали о том. Sie liebten sich beide, doch keiner Wollt’ es dem andern gestehn; Sie sahen sich an so feindlich, Und wollten vor Liebe vergehn. Sie trennten sich endlich und sah’n sich Nur noch zuweilen im Traum; Sie waren längst gestorben, Und wußten es selber kaum.

Когда глаза критика затуманены слезами, его мнение не имеет значения.

Я читал скучную книгу, заснул над нею, мне приснилось, что я продолжаю читать, проснулся от скуки, и так три раза подряд.

Лучше быть несчастным, чем самодовольной свиньей.

Как разумные люди бывают часто очень глупы, так глупцы подчас отличаются сообразительностью.

Женщины опасны своими дневниками, которые может найти муж.

Слуги, не имеющие господина, не становятся от этого свободными людьми — лакейство у них в душе.

В произведениях некоторых модных писателей мы находим сыскные приметы природы, но никак не ее описание.

Твои глаза — сапфира два, Два дорогих сапфира. И счастлив тот, кто обретёт Два этих синих мира. Твоё сердечко — бриллиант. Огонь его так ярок. И счастлив тот, кому пошлёт Его судьба в подарок. Твои уста — рубина два. Нежны их очертанья. И счастлив тот, кто с них сорвёт Стыдливое признанье. Но если этот властелин Рубинов и алмаза В лесу мне встретится один, - Он их лишится сразу!

За тучными коровами следуют тощие, за тощими — полное отсутствие говядины.

Кто влюбился без надежды, Расточителен, как бог. Кто влюбиться может снова Без надежды — тот дурак. Это я влюбился снова Без надежды, без ответа. Насмешил я солнце, звезды, Сам смеюсь — и умираю.

Из-за того, что я владею Искусством петь, светить, блистать, Вы думали, — я не умею Грозящим громом грохотать? Но погодите: час настанет, - Я проявлю и этот дар. И с высоты мой голос грянет, Громовый стих, грозы удар. Weil ich so ganz vorzüglich blitze, Glaubt Ihr, daß ich nicht donnern könnt’! Ihr irrt Euch sehr, denn ich besitze Gleichfalls für’s Donnern ein Talent. Es wird sich grausenhaft bewähren, Wenn einst erscheint der rechte Tag; Dann sollt Ihr meine Stimme hören, Das Donnerwort, den Wetterschlag.

Мой буйный гнев, тяжел и страшен, Дубы расколет пополам, Встряхнет гранит дворцов и башен И не один разрушит храм! Gar manche Eiche wird zersplittern An jenem Tag der wilde Sturm, Gar mancher Palast wird erzittern Und stürzen mancher Kirchenthurm!

Французский балет родственен по духу расиновским трагедиям и садам Ленотра. Здесь господствуют та же размеренность, те же формы этикета, та же придворная холодность, то же нарядное равнодушие, то же целомудрие.

Счастье деве подобно пугливой: Не умеет любить и любима, Прядь откинув со лба торопливо, Прикоснется губами, и мимо. А несчастье — вдова и сжимает Вас в объятиях с долгим лобзаньем, А больны вы, перчатки снимает И к постели садится с вязаньем.

Трудно жить мечтой о прошлом, Быть счастливым тем, что было.

Хотел бы в единое слово Я слить мою грусть и печаль И бросить то слово на ветер, Чтоб ветер унес его вдаль. И пусть бы то слово печали По ветру к тебе донеслось, И пусть бы всегда и повсюду Оно к тебе в сердце лилось.

Кто имеет много благ, Тем, глядишь, еще дается. Кто лишь малым наделен, Тот с последним расстается. А уж если гол и бос, Лучше саван шей заране. Тот имеет право жить, У кого звенит в кармане.

Наши души прочно слиты Платоническим союзом, И вовеки нет износа Столь живым духовным узам.

Не отвергай! Пусть жар погас, Возврата нет весне, Еще полгода потерпи, Чтоб отгореть и мне. И пусть любить не в силах ты - Начнем друзьями жить! Когда долюблена любовь, Приходит час дружить.

Тени, тени — все для тлена - Поцелуи, жизнь, любовь. Да, мой ангел, все мгновенно, Что прошло, не будет вновь. Чем владели, что любили - Всё виденья, звуки, сны. И сердца давно забыли, И глаза усыплены.

Небо серо и дождливо, Город жалкий, безобразный, Равнодушно и сонливо Отраженный Эльбой грязной. Всё — как прежде. Глупость та же, Те же люди с постной миной. Всюду ханжество на страже С той же спесью петушиной.