Записные книжки

Вчера хлебнул горя — смотрел картину «Конец полустанка».

— Бога нет! — А сыр есть? — грустно спросил учитель.

Счастливец, бредущий по краю планеты в погоне за счастьем, которого солнечная система не может предложить.

Американское кино, как великая школа проституции. Американская девушка узнает из картины, как надо смотреть на мужчину, как вздохнуть, как надо целоваться, и всё по образцам, которые дают лучшие и элегантнейшие стервы страны. Если стервы это грубо, можно заменить другим словом.

Надо портить себе удовольствие. <...> Нельзя жить так хорошо.

Ещё ни один пешеход не задавил автомобиля, тем не менее недовольны почему-то автомобилисты.

Как мы пишем вдвоем? Вот как мы пишем вдвоем: «Был летний (зимний) день (вечер), когда молодой (уже немолодой) человек (-ая девушка) в светлой (темной) фетровой шляпе (шляпке) проходил (проезжала) по шумной (тихой) Мясницкой улице (Большой Ордынке)». Все-таки договориться можно.

Сто раз просыпаюсь за ночь. Каждый сон маленький, как рыбья чешуйка. К утру я весь в этой чешуе.

Есть вещи, которые нельзя изменить. Сапоги можно снять, но нельзя научить человека смеяться по-русски, если он не видел русских, не жил с ними — это безнадежно.

Вино требует времени и умения разговаривать. Поэтому американцы пьют виски.

Любопытства было больше, чем пищи для него.

Печальные негритянские хоры. «Как тебе не стыдно бить жену в воскресенье, когда для этого есть понедельник, вторник, среда, четверг, пятница и суббота. Как тебе не стыдно пить водку в воскресенье, когда для этого есть понедельник, вторник... Как тебе не стыдно...»

Почему он на ней женился, не понимаю. Она так некрасива, что на улице оборачиваются. Вот и он обернулся. Думает, что за черт? Подошел поближе, ан уже было поздно.