Йон Колфер

Семь часов на спасение мира?! А разве на такие дела по закону не положено все 24 часа?

Иногда Спиро тосковал по тем временам, когда слишком назойливого работника можно было просто выкинуть из окна, и этим решить проблему. Сейчас человек, пока летел до земли, успевал позвонить своему адвокату.

Оскорбления только в том случае заставляют истекать кровью, если ты позволяешь им проникнуть в своё сердце.

— Всякая уверенность происходит от незнания, — поучительно воздел палец кентавр. — Если ты чувствуешь в себе уверенность, значит, ты чего-то не знаешь.

– А это что? – спросила Элфи, тыча пальцем в серое пятно на подголовнике сиденья. – Не обращай внимания, – как бы равнодушно откликнулся Жеребкинс и шаркнул копытом. – Мозги, наверное. Во время последнего путешествия произошла разгерметизация. Но трещину уже заделали. Полицейский выжил. С интеллектом у него теперь неважно, и кормят его только жидкой пищей, но главное ведь в живых остаться.

Великолепно, — усмехнулась про себя Элфи, — в каком бы измерении ты ни находилась, всегда найдется самовлюбленный самец, которому не терпится завоевать весь мир.

Всё кончено, Мульч. Теперь тебе не сбежать. Так что приготовься к небу в клеточку и друзьям в полосочку.

Вы что, рехнулись?! Корпус — это моя жизнь. Если бы его не было, я бы его выдумал.

Не думай о том, что тебя ждёт, – приказала себе Элфи. – Не думай о раскалённом потоке магмы, который вот-вот поглотит этот утлый кораблик. Не думай о полете к поверхности, когда сила в два маха будет выворачивать тебя наизнанку. И уж конечно, не думай о кровожадном тролле, готовом намотать твои внутренности на клыки. Не надо.

— В криминальном мире поползли слухи, что ты умер! — Да я умер, но мне уже лучше.

— Я бы, например, закопал меня в землю живьем. — Живьем? — пришел в ужас Чипс. — Да ты что! Ты ведь наверняка будешь орать и брыкаться. А потом меня целую неделю будут мучить кошмары. — Я обещаю лежать неподвижно. Кстати, я вполне заслужил столь ужасную смерть. Ведь я обозвал вас парочкой накачанных одноклеточных кроманьонцев.

– Ты уверен? Мульч вздохнул. – Конечно уверен. Чего ты испугался? Задницы никогда не видел? – Но она мне улыбается. – Может быть, рада тебя видеть. Поспеши, пока не разозлилась.

Некоторые так ненавидели животных, что были вегетарианцами.

Перо всегда могущественнее программы редактирования текстов.

Угроза судебного разбирательства разгоняет свидетелей так же эффективно, как артобстрел.

Обстоятельства имеют обыкновение изменяться.

Я даже не могу думать о Финте как о злодее — он просто хотел вернуть жену.

— Военно морской устав, Дворецки. Ты на борту моего корабля, а значит выполняешь мои приказы. — Насколько помниться, привел корабль я. — Да, спасибо, что привел мой корабль.

— Артемис смог бы вытащить нас отсюда живыми, спасти Атлантиду и, возможно, выяснить, кто убил тех ребят их ЛеППРКОНа. — Допустим, — надулся Орион. — Но в его сонетах нет души, а оперный театр он спроектировал исключительно ради каприза. — Ага, — вмешался Жребкинс. — В данный момент нам не хватает именно умения проектировать оперные театры.

— Капитан, у тебя такое лицо... — Какое? — Джулиус Крут часто его описывал. Лицо, говорящее: «Сейчас я совершу какую-нибудь ужасную глупость».

— Понимаешь, здесь не Средневековье. Мы не в романе. Я не благородный, и в моем репертуаре нет цирковых трюков. — Даже жонглировать не умеешь?

Если ты победишь — тебя назовут гением, если проиграешь — безумцем. Именно так пишется история.

Да, признаю, когда-то меня привлекали мысли о мировом господстве, но кто из нас в глубине души не лелеял мечты стереть человечество с лица земли и заселить планету равными себе?

В распоряжении Артемиса был целый ряд язвительных ответов, но ни один из них, по его мнению, не соответствовал тяжести оскорбления. Подружка, надо же! Впрочем, он не был уверен, что это было оскорблением. И если да, то для кого — для него или для незнакомки?

У Артемиса, как всегда, был еще один план. Артемис без резервного плана даже в туалет не ходит.