Ирина Сыромятникова

Когда-то в детстве Лаванде прочитали сказку, в которой злодей оказался самым лучшим из героев. Белая долго плакала. «Такие сюжеты не должны выходить за пределы романов!»

— Здравствуйте. — Правда? — Если хотите, можете заболеть, — разрешил я.

Избыток знания рождает печали, так сказать.

Все утро понедельника я провел с мыслью, что стоит заделаться некромантом хотя бы для того, чтобы поднять из могилы предков и сказать им всё, что я о них думаю.

Моя и так не очень четкая картина мира подвергалась жестокому потрясению, невыносимо хотелось взять в руки дневник и написать: «Какого хрена происходит?»

Подсчитав свои сбережения и обнаружив безумную сумму в полторы тысячи крон, я почувствовал потребность подойти к делу творчески. Выпендриться, проще говоря.

...когда черный маг говорит, что надо сваливать, сваливать надо быстро.

Очень типично! Сколько раз надо услышать фразу: «Спички детям не игрушка», прежде чем поймешь, что это относится к тебе?

Суровых аудиторов ждали идеальная отчетность, дружелюбные клерки, караул в начищенных мундирах и почти полное отсутствие на местах рядовых сотрудников. Ничего не поделаешь, все на заданиях — дел невпроворот! Никогда ещё столько оперативников не получали отпуск в начале лета.

Считайте меня гадким, но быть объектом зависти — обалденно приятное чувство!

Они были все равно что слепцы — «не вижу зла, не говорю зла», — потому что не могли даже помыслить о том, что кто-то способен и имеет право злиться, тосковать, испытывать боль и... умирать.

Они вовсе не были преисполнены сострадания, нет, они хотели, чтобы страданий не было, а это разные вещи.

Чтоб наш брат сделал гадость и не похвалился? Не может такого быть!

— К Саталу лучше не ходи, он сейчас страшный. — Я думал, это для него норма.

Это меня беспокоило: черный маг-альтруист лежал за гранью моих представлений о добре и зле.

Если бардак нельзя предотвратить, нужно его организовать и возглавить.

По моему опыту, способность жуликов предвидеть неприятности вообще граничила с ясновидением.

Людям свойственно интересоваться историей, я точно знаю — я живых археологов видел.

— А это серенькое что? Я потыкал пальцем в сторону бурых наростов. — Ежи. — ? — Морские. Знаете, среди них тоже есть сверлящие виды. — А... Никогда бы не подумал, что в море тоже есть ежики. Сверлящие. И в каком же месте у них дрель? Мать моя! Чего только на свете не бывает.

— Они не все знают. — Так расскажите им! — Среди чиновников могут оказаться агенты секты. — Тогда не говорите им ничего!

— Что это? — Зомби! — с мрачной прямотой объявил я. Белый бочком подобрался к ящику и с болезненным любопытством заглянул внутрь. — А... С ним все в порядке? Странный вопрос. Особенно по отношению к мертвецу.

Люди систематически пытаются заменить собой господа бога и переделать этот мир в соответствии со своими представлениями о добре и зле.

И почему самая забубенная дрянь происходит в таких вот мирных местечках? Наверное, это какой-то мировой закон: кто сладко жил, тот плохо кончит.

— Неприятностей не боишься? — почти прошипел офицер. — Трупы мстить не умеют! — безапелляционно заявил начинающий некромант.

Мир надо любить таким, каков он есть, а не выковыривать из него самое вкусное, как изюм из булки. Не все, что тебе нравится, – добро, и не все, что тебя ранит, – зло.