Преступление

Меня забавляла мысль, что в каждой моей шалости вам мерещится некий знак.

— Ребёнком ведь быть неплохо, — произносит Тианна не то с утвердительной, не то с вопросительной интонацией. — Конечно, нет. Если не заниматься взрослыми вещами.

Стоит ли тратить время на человека, с которым заведомо ничего не выйдет?

Леннокс был раздавлен. С виду циник, а душа — как фарш. Непробиваемый Леннокс с расщеплёнными нервами.

— Рэй, я не хочу всё время пить. Я... — Знаешь, я не для того сюда прилетел, чтоб культурные мероприятия посещать. — Конечно, единственное, что тебе хочется посещать — это бары. Ну и сидел бы в Эдинбурге! <...> — Я по крайней мере пытаюсь развлечься. — Вот, значит, как это называется. Внезапно, по её взгляду и тону, Леннокс понимает всю глубину своего одиночества. Он хочет сказать: «Я умираю, пожалуйста, спаси меня», а получается: — Что хочу, то и делаю, тем более в отпуске. А если ты против, иди на хрен.

Опыт научил тебя, что единственное несчастье, горшее, чем насильственная смерть близкого человека, — это пропажа близкого человека, пропажа без вести, с концами. Это пытка неопределённостью, когда сердце подпрыгивает на каждый стук в дверь, на каждый телефонный звонок. Несчастных выдаёт отчаяние в глазах, привычка в любой толпе поспешно и жадно прощупывать лица. Можно уговорить себя, что смерть близкого человека была неизбежна; много труднее подавить крик упорствующей души. Он жив, кричит душа; но вернётся ли он?

Как же мы любим то, что нас убивает.

Никому не позволяй украсть у себя детство, но если его у тебя все же украли, лучше сразу застрелись.

Собственное детство скользит мимо, словно тарелка фрисби, для того и сделанная, чтобы пойти по рукам.

Замешательство равносильно крушению поезда.

Баланс вероятности. С мечтами всегда так: они норовят отклониться от действительности по максимуму.

Эти глаза молят о помощи, мольба адресована всем – и никому.

Существует множество способов причинить боль, не оставив синяков и ссадин.

А ты не чувствовал в себе сил начать эту войну, не говоря уже о надежде её выиграть.

Леннокс лежит без сна, сгорает в своём черепном аду.

Стартует обратный отсчёт, как всегда, он предрекает, что измученному, выжатому Ленноксу и сегодня будет отказано в сне. Вместо сна ему полагаются мысли.

Во всяком случае, по напряжению, сопровождающему каждое его высказывание, Леннокс понимает, в высказываниях ищут и успешно находят симптомы.

Ты определяешь зло не только как наличие грязи, но и как отсутствие добра.