Дерьмо

Жизнь без осложнений устраивает только простаков.

Недоверие почти так же сексуально, как и решительность.

Особо тяжкие… столько всякого дерьма… день за днем, каждый день… рано или поздно сказывается. Я думал, привыкну, стану циничнее, жестче, пройдя через все это…

Прошлое все равно тебя настигнет.

К нормальному не так-то легко привыкнуть, Брюс.

Как бы мне хотелось быть кем-то другим, тем, за кого она меня принимает. Тем, кому не насрать.

Кажется, до него только сейчас дошло, что сколько бы ты ни выпил, этого всегда будет мало, чтобы отключиться от страшной реальности жалкой и постылой жизни.

Ребенком ты всегда ощущал присутствие матери, но отец был для тебя только тенью. От него не исходило ни тепла, ни нежности. Когда ты пытался приласкаться, он всегда гнал тебя.

Можешь назвать меня старомодным, но я считаю, что к дамам следует относиться со всем возможным почтением.

Она требует равных прав, так пусть получит равную работу.

Мы с тобой оба профессионалы, Брюс, и наше дело — утверждать закон. Однако твои методы и мои методы — две очень разные вещи.

Знаешь, в чем твоя проблема? Проповедовал одно, а практиковал другое.

Мели, что хочешь, но делай это с убеждением.

Она была твоей первой любовью, но ты так и не узнал ее по-настоящему.

Ты смотришь на него и думаешь, в каких жутких уродов добровольно превращают себя люди.

Вокруг было много людей, чувствовавших, что они пребывают в нижней части экономической и социальной структуры и не ждавших от будущего ничего, кроме унижения.

Ты сознаешь, что твои чувства глупы и недостойны мужчины, но куда от них денешься.

С тобой становится трудно иметь дело, Брюс. Слишком много «я» и явно недостаточно «мы».

Чем больше ты старался угодить ей, тем хуже она к тебе относилась.

Единственное лекарство, в котором мы нуждаемся, это залить обиду.

Тиски ужаса ощущаются почти физически; иногда они слабеют, но никогда не отпускают совсем.

У меня нет фотографий. Только воспоминания.

Мне есть дело только до себя, поэтому мне нет дела до всех остальных.

Ты размышлял о собственных проблемах и возлагал ответственность за них на него, своего биологического отца.

Я подумал о матери. Я презирал ее за слабость. Как могла она позволить этому жалкому существу сотворить с ней такое? Как посмела не отбиться от него?