Цитаты на тему «недоверие»

— Честно говоря, в таком месте я бы не стал выходить из машины и поворачиваться спиной даже к напарнику. — Эй, я твой напарник. — В этом месте должна стоять табличка: «Убивать здесь».

Когда мы понимаем, что изменились? Когда жизнь становится чужой? Мы хотим быть сильнее, жестче, опаснее. Но каждое из этих качеств приобретается в определённых условиях. Они не появляются из воздуха. Не возникают просто так. Чтобы стать решительным, крепким и рассудительным, нужно пройти через множество испытаний и нужно не только выигрывать, но и терпеть поражения, иначе не будет смысла. Так действительно ли это хорошо – стать жестоким? Расчётливым? Холодным? Человек становится чёрствым по причине многих обстоятельств, и потом уже не может вновь стать тёплым и доверчивым. Если ты опасен, значит, тебя успели сломать. Значит, тебе было в сотни раз больнее, чем тем, кто тебя окружает. И потому ты научился отличаться от них. Ты стал сильнее лишь оттого, что больше никому не доверяешь и ни в кого не веришь.

Скромность вызывает симпатию и подозрительность.

— Ты, чай, устал с дороги. Вот, выпей напитку энергетического. С кофеином да гуараною. Враз полегчает. — А можно состав прочитать? А то вдруг там добавки вредные. — Ишь чего захотел. Это коммерческая тайна. — Ну, твоё здоровье, девица! /Про себя/ Ага, так я и стану напитки басурманские непроверенные в себя заливать! Так потом не то что тридцать три, а все шестьдесят шесть лет на печи похмельем промаешься. Пригублю для виду.

— Я сожалею... — Знаешь, самое странное — это то, что я чувствую. Уйти из дома — безумие. Отправиться в город — почти тоже самое. Всё, что ты рассказал мне — и без того чушь собачья. Но меня не покидает чувство, что это не так. Что всё, что я делаю сейчас — по сути, правильно... — Ну, наверное, это хорошо. — Неа. Это просто пугает.

Если человек никому не доверят, то он всю жизнь проживет в страхе. Страх — источник твоей ненависти, но не силы.

Эта «антропологическая катастрофа» еще не осмыслена. Советская система была огромным воспитательным лагерем. Хотели создать «нового человека». И в школе, и в детском саду происходила жесткая индоктринация. Человек назывался «сознательным», только если он готов исполнять все, что ему велят сверху – и не слишком размышлять об этом. Но такой «новый человек» лишен возможности думать о чем-нибудь сложном и глубоком. Одна из самых страшных примет этого человека – недоверие. Вот тут огромный контраст между тем, что мы видим в Европе, и здесь. У нас всегда ищут каких-то скрытых мотивов, слушают не прямые слова, а подтекст (что он имеет в виду?), все время что-то подозревают. А доверчивый человек, который принимает то, что ему говорят, за чистую монету, он в этой системе – как бы глупец. И пост-тоталитарные годы, пожалуй, еще усилили эту стихию недоверия друг к другу и вообще ко всему. Про какие можно говорить авторитеты, когда все поставлено под подозрение? Человека слишком долго учили не доверять – это даром не проходит. При таком недоверии не может возникнуть общества. Потому что общество – это взаимодействие людей, которые друг другу доверяют. И вот теперь мы видим, что власть продолжает играть в старую игру, а новому поколению этого уже не нужно. Они не хотят, чтобы с ними темнили, и сами не хотят темнить.

Я доверяю людям ровно настолько — насколько не доверяю себе.

Придется тебе считаться с тем, что ревнивец подозрителен и недоверчив.

Я не доверяю слепо своё благополучие тем, кто облечён властью.

— Что такое? Ни разу не видел человека, который ест яичницу? — Видел, но такого еще не видел. Ты сильно проголодалась? — Я же говорила. — Ты правда, несколько дней ничего не ела? И столько времени живешь на улице? — Ага. — А что случилось? Почему ты в таком состоянии? — Не скажу. Я тебе все еще не доверяю. — Когда будешь доверять, то скажешь? — Посмотрим. — Ты мне имя свое тогда скажи. — Мерджан. — Вранье. У тебя не может быть такое имя. — Я тебя даже имя сказать не доверяю. — Хорошо.

— Звони ЦРУшникам. — Нет, Дрю сказал никому не доверять и видимо, он прав, потому что он теперь мертв.

Я доверяю людям настолько — насколько люди доверяют мне.

Я начинаю испытывать сомнения насчет той причины, по которой у вас оказались мой кошелек и шарф-галстук.

Не то чтобы мы тебе не доверяли, Михаил, но мы тебе не доверяем.

Я доверял Кире больше остальных — по понятным причинам. Доверял и остальным — чуть меньше. Подумал об этом — и сразу неприятный осадок на душе. Вот и начал я перебирать, кому доверяю больше, кому меньше, а кому доверяю только по дождливым пятницам.

Я не очень понимаю, зачем вообще иметь отношения с человеком, которому ты не доверяешь.

Я верила не тем людям и отталкивала тех, кому следовало верить...

Тех, кто без спроса в душу лезут, — берегитесь и гоните прочь!

Это не трагедия. И не несчастный случай. Вот что случается, когда вы доверяете вашу безопасность, ваших детей — тем, что зовут себя вашими защитниками. Но на самом деле они всего лишь люди. Главы ваших академий держат в руках куда больше власти, чем армии их королевств. Но лишь одному из них хватило дерзости руководить и тем, и другим. Они цепляются за эту мощь во имя так называемого мира, но... что они в итоге поимели с этого? Одна из наций уже испытывает искусственных солдат, одну из которых беспощадно уничтожает охотница из другой нации. Для чего Атлас создал солдата, замаскированного под маленькую беззащитную девочку? Не думаю, что Гримм есть до этого разница. И, раз уж на то пошло, чему Озпин обучает своих студентов? Сначала расчленение, а что будет дальше? Ваши Охотники и Охотницы должны защищать людей с честью и милосердием. Но здесь вы увидели совершенно другое. Возможно, этой победой над Атласом в турнире Озпин хотел заставить людей забыть свой провал, когда Гримм прорвались в Вэйл. Или, может быть, это было его послание тирану, оккупировавшему его королевство превосходящей армией. По правде говоря, даже мне сложно определить, кто здесь прав, а кто — нет. Но и так очевидно, на сколько шаткий их мир, что главам ваших королевств приходится вести дела железными кулаками. Если здесь кто-то слышал про Мистрал, уверяю вас — ситуация там на столько же напряжённая. Ваши королевства всё это время находились на грани войны., пока вы, их граждане, прозябаете в тени. И я вас спрашиваю: когда прогремят первые выстрелы, кому по-вашему вы сможете доверять?

— Ты должен мне верить. — Не могу. — Тогда зачем ты меня выкупил? Я бы желала умереть рабыней, никогда тебя не увидев, но верить, что ты меня любишь, как прежде. — А кто сказал, что я тебя не люблю? — Ты лишь это и говоришь. Возвращайся на свою шхуну, она для тебя настоящая любовница, а я всего лишь жена.

Ты не умела быть доверчивою: Закрыты глухо а и о. Воображением дочерчиваю Приметы лика твоего. Была ты тихой, незатейливою, Как строк твоих несмелый строй. И все, что в сердце я взлелеиваю, Тебе б казалось суетой.

0000942. Зачем не доверять, если можно управлять?

Любовь стучится во все двери, Финик. Есть те, кто не отпирает. Одни не верят, вторым некогда, третьи боятся. Жаль этих людей. Они умрут, думая, что прожили жизнь. На самом деле, они мертвы.