Вор

... человеческая душа довольно странный механизм. В отличие от швейной машинки, она не выносит, например, когда в нее вводят отвертку. Она не терпит всякой химии в предохранительных от зла таблетках, ей требуется натуральный продукт. Другими словами, она желает самолично созерцать все, из чего составлено бытие, то есть вечность, борьбу света с тьмой, начала и концы, а также все прочее, в чем требуется строгий, однажды в жизни выбор и раздумье, то есть — собственными, широко отверстыми очами, а не в передаче оперативных творцов литераторского цеха.

Бывает любовь к родине, к ребенку, к пиву с воблой, даже к возможности причинять ближним зло — всякий раз разная… не правда ли? Одна бывает как благословенье, другая как удавка, одна из восхищенья или жадности, другая божественная или скотская… Конечно, встречается и еще одна: слепая, злей болезни и хмельней зеленого вина, горькая любовь за доставляемое страданье.

А просто не найдется нынче весов таких, чтоб горе мое взвесить. И глянь-ка, невесомое вроде, а тяжелее камня всякого, на самое дно с ним ушла. Я и солнце как сквозь тину вижу, оно мне зеленое, как утопленнице…

Все мы лишь капли и сильны — покамест в океане, который швыряет волны, гложет скалы, спорит с небом… поэтому и надлежит нам благополучие народа считать единым мерилом деятельности нашей.

Оба напрасно искали друг в друге того вечного счастья, какое заключено в самой тщетности всяких поисков.

А везде, вору земля просторная...

Бывает ненависть сильнее даже животного страха…

... никому в жизни и истории не следует полагаться на чрезмерное свое обаяние… тут-то и рвется ниточка порой!

Горе правде учит, даже неумного!... а счастье и в сказке никого не доводило до добра. Мать-покойница говаривала: у горя сто ушей, у счастья сто когтей — да все на ближнего. Горе последней крохой делится, счастье стеной зубчатой обороняется, вон оно как!

Добрым всегда плохо!

Когда люди окончательно преодолеют слезы, им однажды станет до такой степени ото всего смешно… что, с вашего позволения, даже страшно!

— А людей не за то, что они сделали, надо любить, не за чудо, не за силу их… — А за слабости? — усмехнулся Векшин. — Нет… а за то, чего, несмотря на загубленные усилия, так и не удалось им свершить в жизни!

Всякий гений есть крайне антисоциальное явление, направленное к моральному принижению трудящегося большинства…

Мне не просто работа нужна в обмен на хлеб, на паспорт, на твое признанье, мне еще постоянная радость существованья от нее нужна.

... не с повышения в должности или получения диплома, не с переезда на новую квартиру или приобретения лишней пары обуви, а как раз с несвойственных, зачастую неуклюжих мыслей зачинается новый человек.

Умная совесть всегда умнее совестливого ума!

Нет в природе дряни, хозяин, вся от человека дрянь.

... а ведь женщина-то страшна — пока без слёз.

Любовь... самая выносливая скотина на свете. Чего честь людская либо гордость с совестью не стерпят, любовь все снесёт... да ещё от себя добавит.

Книжечку написать — это, братец, не карман в трамвае вырезать, иной раз перед её выходом завещание писать приходится...

Остающимся всегда капельку неловко перед теми, кому приходится досрочно исчезать...

Самый день длился без конца, семь нонешних жизней моих уместилось бы в одном.

... хоть бы замертво пасть, абы вдарить всласть!

... мы не ленивей Европы, ангелок мой, а только как вдарит наша континентальная зима, то невольно тянет русских к себе стародедовская, впрок натопленная лежанка.

Сам же я сижу над осколками прошлого, прикидываю их в несостоявшихся сочетаниях, размышляю на запретные темы, и кислая старческая слеза время от времени холодит мне губы и щеки...