Лиза Олдоак

Я не боюсь сорваться, я счастлива, меня не страшит падение, меня манит полёт...

Наши судьбы увенчаны новыми витками событий, мы теперь другие.

Я опираюсь о зеленоватые перила и смотрю на спокойный канал: может, вниз – и дело с концом? Интересно, сколько миллионов человек, стоя на мостах Санкт-Петербурга, успели задаться этим же вопросом?

Дверь Георга захлопнулась с тем же глухим стуком, с каким мог бы удариться о крышку моего гроба первый камень.

Пустая сумма мыслей, логики и действий расставила каждого из героев этой истории по своим местам: кто-то пересёкся, кто-то взвился параллелями, кто-то прошёл по касательной.

На меня смотрит не 20-летняя девушка – сквозь её огромные глаза за мной наблюдает сам Дьявол. И я хочу, я, чёрт возьми, так хочу окунуться в них с планки своих предрассудков... Словно сорваться в пенящийся океан с отвесной скалы.

Но история творится, не испрашивая моего позволения, и с каждой сотней метров, внутри этого автомобиля, я всё дальше от того, с кем за закрытыми шторами хочу тянуть безумную ночь, скрываясь от солнечного света.

Кого-то, может, утешит мысль, что рано или поздно эгоистки за всё заплатят.

Я героиня представления, но цветы мне никто не подарит.

Он не противится очередной прихоти своих поклонниц, и, продолжая ублажать его, мы хохочем, как три русалки, утянувшие под воду тело капитана.

«Они как моряки... Рано или поздно приходится расставаться», — однажды напишет мне Виолетта, имея в виду рок-звёзд. А я подумаю о ней, как о единственном, но милом сердцу сувенире, оставшемся мне на память о пережитом морском путешествии.

Но время и расстояние оказались сильнее. Огонь между нами неумолимо угасал, оставляя только горстки пепла — воспоминания.

Боже мой, это такая пытка — жить эти минуты, существовать, идти куда-то, что-то делать!... Быть.

Эта встреча у входа перед их отъездом в аэропорт была бы бессмысленной. Ведь всё, чего я хотела, — это побыть наедине. Наедине...

Ему не жаль меня, ему всё равно: он и грешник и каратель одновременно.

Отчаяние распространяется внутри грудной клетки, угрожая вылиться новой охапкой слёз.

У меня точно свидание с Петербургом. Он держит меня за руку и дарит свою удивительную любовь: строчки из композиции как нежные признания, затяжки как поцелуи, тёплый свет солнца как обещание быть вместе навсегда... Я чувствую себя любимой, но я одна.

Я бегу, суечусь, надеюсь... Но даже во сне у меня ничего не получается.

Все мои чувства сливаются в одно — глубокое и непознаваемое. Коктейль из похоти, бесстрашия и восхищения — я так им пьяна... Я втянута в игру, правила которой мне неизвестны. Что-то любопытное, что-то мерзкое, что-то притягательное...

Танец – весьма честное проявление наших душ, особенно когда мы пьяны. Пьяны алкоголем, сигаретами, дрянью и, конечно, людьми, которые пьянят похлеще любого наркотика.

Я не ела четыре дня. Я не спала двое суток. Я выкурила огромное количество сигарет. По моим жилам течёт алкоголь. На левом запястье следы самоистязания. Минувшей ночью я вошла в одновременный интимный контакт с мужчиной и девушкой, которых вожделела долго и страстно. И пусть это послужит мне оправданием.

Город сияет, но молчит, и предрассветная тишина как будто укоряет нас: каждому есть в чём покаяться. Но мы не умеем и не хотим молиться. «Санкт»... Забавно, что ты принял столько грешников.

– Посмотри на них, они такие шлюхи! – шёпотом говорит мне Виолетта, имея в виду приглашённых Георгом девиц. – А мы кто? – вопрос сам слетает с губ. Я знаю ответ, но не хочу озвучивать его даже в мыслях.

Публика любит вас, любит искренне. Мы поднимаем руки, кричим, подпеваем. Побыть с вами полтора часа, наблюдая потрясающее музыкальное шоу, – абсолютное большинство счастливо именно этому; преданные музыке поклонники не задумываются, как вы проводите свободное время, они ловят со сцены ваши улыбки, взгляды, протягивают руки, чтобы прикоснуться... Они уверены, что для вас давать концерты – такое же удовольствие, как для них – посещать. Они верят, что их любовь взаимна, и, смешавшись с толпой, я тоже верю. Но всё же ради чего музыканты становятся музыкантами? Я знаю, что вы делали минувшей ночью, и догадываюсь, как проведёте грядущую. Впервые в жизни я настолько в курсе закулисной жизни рок-группы. И я хочу понять: что для вас важнее? Музыка (так или иначе, это работа) или женское внимание и море алкоголя? Что причина, что следствие?..

Рассвет отпускает грехи получше любого священника.