Олег Дивов

Любой машинист однажды приходит к выводу: ему реально всё равно, четверг на дворе или сентябрь.

Октябрьское Поле. По лестнице несется старушка, прыгая через две ступени и размахивая палкой вокруг, пробивая себе дорогу в людском потоке. Сзади прыгает тележка – кажется, еще чуть-чуть, и колеса полетят в разные стороны. Над платформой раздается крик «ПО-ДО-ЖДИ-И-ТЕ-Е!!!..» Онемев и наплевав на интервал (такое чудо – и не досмотреть?), дожидаюсь «божьего одуванчика», закрываю двери. И перед тем, как поставить ручку в «ход», слышу голос из салона: – Ох, старость – не радость, ножки болят, место бы кто-нибудь уступил!

Между прочим, вы никогда не задавались вопросом: что сказала (и какими именно словами) локомотивная бригада, задавившая Анну Каренину?

Запомните: всегда будет следующий поезд.

Эх, едрёна кочерга, я опять в тылу врага!

Когда Игоря будили раньше времени, вместо него просыпалось кровожадное чудовище. Убить оно, конечно, не убило бы, но покусать могло вполне.

Жизнь — жестокая тётя.

Тёща поставляется только в комплекте с женой. Помнишь, был при большевиках такой прием — товар в нагрузку? На полкило конфет два ящика дверных петель.

Ты просто готовый клиент для одного нашего интересного департамента. Где двери без ручек и всем постоянно спать хочется.

В принципе у человека нет права кончать с собой. И бог не велел, да и вообще это выход слабака или безумца. Но случаются частные случаи. Извини за тавтологию, или как это там... Случаются.

Любишь расстреливать — люби и могилки копать.

Каждый должен что-то заплатить за свободу и безопасность, понимаете, каждый! Мало перестать мусорить на улице, нужно еще и человеческий мусор кидать туда, где ему место.

Как и многие другие изобретения, доставшиеся человечеству в наследство от талантливого, но своеобразного племени русских — вроде матерной ругани, пирогов и танца вприсядку, — дальняя космическая связь отличалась простотой замысла и ограниченным характером применения.

— Место женщины — в сердце мужчины, — сказал Фокс, доставая свой окурок. — А если женщина такая дрянь, что ее никто не любит, вот тогда-то она начинает кричать о половой дискриминации. — А если женщина сама никого не любит? — спросила Ива, потягиваясь. — Значит, время ее не пришло, — объяснил Фокс с такой серьезностью, что Ива расхохоталась.

Семья, дружище, это просто фабрика по уничтожению денег...

Противопоставляете себя обществу. Хреновый симптом.

Из одежды на дежурном навигаторе Иве Кендалл имелись только боевой спецкостюм и ниточка от тампакса.

Знаешь, дружище, в чем истинный смысл второго закона термодинамики? Как ни упирайся, а бардака все больше. И чем серьезнее ты упираешься, тем страшнее неразбериха.

Господи, научи меня не сомневаться, не искать компромиссов, а просто отрубать — и все.

У меня здесь только своя правда, только мои понятия о чести, добре и зле. Быть может, потом все эти понятия будут сломлены реалиями внешнего мира. Но сегодня у меня есть моя маленькая религия...

Нам врагов не надо, сами справимся.

А где ты еще такое увидишь и такое переживешь? Нигде. Где полностью раскроешься во всей своей гнусности и всем своем благородстве? Где познаешь беспросветное отчаяние и научишься радоваться малому? Где найдешь верных товарищей, способных за тебя подставить лицо под удар, и врагов, которых готов будешь убить? Станешь настоящим интернационалистом, ненавидящим уродов любой национальности? Армия расширяет кругозор. Но портит характер.

Вы представляете, как оно летит, и как оно долбит, когда долетает.

Рано или поздно революционный террор признается исчерпавшим себя. А поскольку при любом терроре невинно убиенных накапливается выше крыши, то есть и отличный повод разобраться с теми, кто террор проводил в жизнь. Доказав их расстрелом свою чистоту. Это просто ротация символов власти, шеф. Закон природы.

Зевак позади ощутимо прибавилось. Всегда приятно участвовать в добром деле, когда им уже вплотную занялся другой.