Цитаты на тему «машины (механизмы)»

Прогресс превратил нас в вымирающий вид. Машины, которые должны были стать нашими друзьями и помощниками, стали нашими конкурентами в борьбе за существование. Нас вынудили сражаться с ними за рабочие места, отстаивая своё право на будущее. Мы возьмём в руки орудия нашего труда — молоты, гаечные ключи, дубинки — и уничтожим машины, положив конец бездумному, бездушному прогрессу. Да, мы можем проиграть. Но разве это повод отказываться от борьбы?

Ратлтрап — выходец из того же многочисленного народа, что и Кардел с Боушем, и он тоже возмещает свою низкорослость механическими приспособлениями и хитростью ума. Сын сына часовщика, Ратлтрап много лет учился ремеслу отца — до тех пор, пока война не сошла с гор и не унесла из равнинных поселений мирные профессии. «Теперь твоё ремесло — война», — сказал ему умирающий отец, пока деревня их прадедов дымилась, обугленная и сожжённая. Плох тот ремесленник, что винит свои инструменты, и Ратлтрап никогда не искал отговорок. Похоронив отца в руинах деревни, он устремился превратить себя в величайшее орудие войны всех миров и времён. Он поклялся, что его больше никогда не застанут врасплох — и соорудил, используя свои знания, механические доспехи, в сравнении с которыми снаряжение иноземцев было подобно консервным банкам. Теперь Ратлтрап не расстаётся со своими устройствами — некрупный, но смертоносный воин, достигший невероятных вершин в искусстве засад и разрушений. Он промышляет смертью, быстро прекращает жизнь неподготовленных противников с помощью своих творений и несёт знамя нового слова в военном ремесле. Который час? Час часовщика!

Машины! У нас их хватает, причем довольно сложных. Но даже самые лучшие из них похожи на ученых идиотов. Они хороши лишь для утомительно прямолинейных задач, но поручите им что-нибудь трудное, например, утешать вдову, и они просто разлетятся на куски от натуги.

Бедные кустари, они бредят машиной, тщатся передать ее формы в пластике, ее лязг и грохот в поэзии, не желая думать о том, что под этими колесами им суждено погибнуть. Машина требует не придворных портретистов, не поэтов-куртизанов, но превращения живой плоти в колеса, гайки, винты. Должны умереть свобода и индивидуальность, лицо и образ, во имя механизации всей жизни.

— Ты продаёшь панталоны? — Э-э, нет. Имплантаты, а не панталоны. Это такие маленькие машины, они делают тебя сильнее, умнее, быстрее. Я бы посоветовала тот, которые поможет тебе поумнеть.

Верьте или нет, машины обхитрить куда легче, чем людей. Они и впрямь невероятно доверчивы.

У человека есть то превосходство над машиной, что он умеет сам себя продать.

Машины — всего лишь продолжение человеческих страхов и страстей, утрат и возмещений в жизни.

За окном выли бездушные машины с бездушными водителями.

...началась мёртвая эволюция. Эволюция механических устройств. Что является основным принципом гомеостаза? Выжить в изменившихся условиях, даже в наиболее враждебных, в самых тяжёлых. Для дальнейших форм этой эволюции самоорганизующихся механических систем главная опасность исходила не со стороны местных животных или растений. Они должны были изыскать источники энергии и материалов, из которых могли бы производить запасные части и целые организмы. <...> Миллионы лет механической эволюции — это явление, с каким до сих пор человек в Галактике не встречался. Прошу вас обратить внимание на основную проблему. Все известные нам машины служат не себе самим, но кому-то. Таким образом, с человеческой точки зрения совершенно бессмысленным является существование металлических «лесов» Региса или его железных «туч». Правда, так же «бессмысленны», например, кактусы в земной пустыне.

Глупо бы выглядел мир, где все машины толкают снаружи, вместо того, чтобы ехать внутри них.

Машины, заводящие бесполезные привычки, зовутся людьми.

Шумный проспект, машины спешат. Но сил больше нет оглянуться назад. Но сил больше нет остудить эту боль. Я твёрдо решила расстаться с тобой. Я устала унижаться, Я устала всё прощать, Я не хочу с тобой встречаться, Я не могу тебя понять.

Все современные машины похожи на электробритвы.

— Доброе утро, «Q». — Доброе утро, 007. Сюда. Вижу, все заняты. Ещё не доделали. — Где мой «Бентли»? — Боюсь, с ним покончено. — Но он исправно работал. — Приказ «М», 007. Будешь ездить на «Астон Мартине — ДБ-5», он модифицирован. Обрати внимание. Лобовое стекло пуленепробиваемое, боковые и задние стекла тоже. Переключатель номеров всех стран. А вот передатчик, маленький радиомаяк. Включаешь, надавливая назад. А вот маленькая полевая модель. Помещается даже в каблуке. Большой передатчик намагничен. Он будет передавать сигнал, когда будешь на задании. На панели приемник. Аудиовизуальный, радиус 150 миль. — Полезная вещь. Позволяет передохнуть в дороге. — Эта вещь разрабатывалась не для этого, 007. Кстати, надеемся, что ты вернешь всё.

Всем следует хотя бы раз прокатиться в машине такого [высокого] класса. И тогда у них появится цель в жизни.

Машины, как люди: с годами не молодеют.

Шоферы Нью-Йорка — совсем как сам Нью-Йорк: ни один не уступит ни пяди и всем плевать. Ни сострадания, ни любезности: бампер к бамперу — и вперед. Ясное дело: уступивший хоть дюйм, устроит дорожную аварию, беспорядок, убийство. Машины потекли по дороге сплошь, будто какашки в канализации. Видеть это было дивно, и никто из водителей не злился, они просто смирились с фактами.

— Эй, что-то воздух не поступает... — Накрылось жизнеобеспечение. Уверен, что это была хорошая идея? — Ты сколько можешь не дышать? — Подожди. Если найдём систему жизнеобеспечения, думаю, я смогу подать кислород. А пока поищи баллоны с кислородом.

Если ты оказался винтиком в точно налаженном и аккуратно выверенном механизме, будь добр, иди по резьбе.

Я не верю, что человек был создан, чтобы им управляли машины. Машины могут создавать закон, но не вершить правосудие. Это дано лишь человеку.

Технологии превзойдут нас, смогут совершенствоваться и производить сами себя. Мы станем подчиняться машинам.

Видимо, крепкого слова боялась не только отечественная нечесть, но и забугорная техника.

Хотя многие боятся машин, еще ни один механизм ни разу не причинил преднамеренного вреда ни одному человеку. К сожалению, о людях этого же не скажешь.

Когда мы сможем привить машине человеческие чувства, появится ли у нее душа?