Джонатан Коу

Было бы глупо, не так ли, всю жизнь по кому-то тосковать и при этом ничего не предпринимать?

– Ох, Рэйч, ты и не представляешь, как здорово снова тебя увидеть. – И тебя тоже. – Ведь мы больше никогда так не будем делать? – Делать что? – Пользоваться социальными сетями для разговора друг с другом. – Да, – подхватила Рэйчел. – Отличная мысль.

Никто не мешает богатым быть богатыми, просто им надо бы научиться умерять свои запросы.

– У беднейшей половины мира столько же денег, сколько у восьмидесяти пяти самых богатых людей. Вы знаете об этом? – Разумеется, да. – В голосе Фредди слышалось раздражение. – Это было во всех газетах. Бессмысленная статистика. – Бессмысленная? Разве она не заставляет задуматься? – Я и задумываюсь – о том, что беднейшей половине мира пора бы наконец взяться за ум.

– Все, что мы делаем, – ответил Фредди, – находится в рамках закона. – Но закон может измениться. – С чего вдруг? – С того, что людям это надоело. – По-вашему, грядет революция, а? Так называемый народ готовится сооружать баррикады и смахивает пыль с гильотин? Я так не думаю. Выдайте им вдоволь полуфабрикатов и телепередач про то, как в джунглях унижают знаменитостей, и они даже не привстанут с диванов. Нет, этот закон в обозримом будущем не изменят.

Всем следует хотя бы раз прокатиться в машине такого [высокого] класса. И тогда у них появится цель в жизни.

Везенье никогда и никому не помешает.

Надо же с чего-то начинать. А за началом всегда следует продолжение.

Если хочешь уничтожить своего врага, ты не лезешь в драку с ним. Ты его поглощаешь...

Иногда то, что она рассказывает, вызывает у меня уважение, хотя и невольное, к людям, которые много лучше меня понимают, как приобретать и приумножать свое состояние. Но чаще мне вспоминается один знаменитый румын, что высасывал кровь из своих жертв, и мне кажется, что деньги исподтишка высасывают жизнь из этого великого города.

...твердая уверенность в своих действиях перестала считаться необходимым элементом в работе полицейских двадцать первого века. Приходилось учитывать множество иных факторов. В частности, общественную значимость преступления.

…независимо от темы – будь то беженцы или глобальное потепление – любое публичное выступление сегодня просто невозможно без налета комедийности. Особенно когда говорят о политике.

...для писателя очень важна дисциплина. Начинать нужно с начала и описывать все по порядку.

На вещи всегда можно смотреть по-разному, все зависит от угла зрения.

Когда читаешь что-нибудь, приятно сознавать, что автор… словом, автор знает, о чем говорит.

Неестественно широко растянутые губы изображали улыбки, бледная лоснящаяся кожа и красные от вспышек глаза делали этих молодых людей похожими на пришельцев с другой планеты, что каким-то образом сумели колонизировать человеческие тела и обучиться внешнему проявлению эмоций, тогда как глубоко под кожей, там, где сердце, зияла холодная механическая пустота.

Жизнь иногда бывает слишком предсказуемой.

Спад в экономике никуда не делся, но вы бы ни за что об этом не догадались, глядя на толпы людей, кочующих от прилавка к прилавку в Городском центре Лидса в упорных поисках товаров длительного пользования. Miss Selfridge и Monsoon кишели покупателями. В Primark было не повернуться. В H&M, Topshop, Claire’s Accessories и Zara протискивались с трудом. А в River Island и Lush людей заворачивали с порога.

То, что для Лоры и ее коллег всегда было нерушимой, но не материальной данностью, образование, развитие юного ума, восхождение к более высокому уровню знания и мышления – ныне переквалифицировали в ценный ресурс, нечто, что можно купить с расчетом на финансовую отдачу в будущем.

...ни одни из знакомых мне взрослых не были так близки друг с другом, как бабушка с дедушкой, и эта близость проявлялась не только в постоянной потребности быть рядом, видеть друг друга каждую секунду, но и в непрерывных – за неимением более удачного словосочетания – придирках, исполненных любви. Едва ли не каждое слово, обращенное к другому, затрагивало какой-нибудь нерв, провоцируя ответный всплеск раздражения, но это лишь свидетельствовало о почти невыносимой тревоге, в которой они жили, о любовном чувстве, вспыхнувшем с новой силой по причине угрожающих обстоятельств.

Смерть – это истинный финал, бесповоротный.

За жизнь одну тебе не разобрать, что бремя в ней и что в ней благодать.

Любовь разрушает. Она — яростный огонь, который согревает тебя, а потом сжигает, превращая в золу, серую и остывшую.

Некоторые лица блекнут, как только их обладатели выходят из комнаты. Некоторые лица не блекнут никогда. Никогда-никогда.

Дружба — это встреча разумов.