Бабушка

Запомни: слова могут создать мир заново.

«Никогда не затевай ссору с тем, у кого больше свободного времени, чем у тебя».

Мир меняют не такие, как все,  — говорила бабушка.  — Обычным людям тут ничего не изменить и на гулькин фиг.

— У тебя нет зажигалки? — Мне семь лет! — отрезала Эльса. — И долго ты будешь этим прикрываться? — До тех пор, пока мне не исполнится восемь!

Бабушка с Эльсой любили вместе смотреть вечерние новости. Иногда после этих новостей Эльса спрашивала у бабушки, почему взрослые постоянно делают глупости. Бабушка отвечала: это потому, что взрослые тоже люди, а люди по природе своей говнюки. Эльса возражала, что это нелогично, ведь кроме глупостей взрослые успевают сделать и много хорошего. Например, полеты в космос, Организация Объединенных Наций, вакцины, сырорезки. На это бабушка отвечала: «Весь фокус в том, что ни один человек не является полностью говнюком, но и совсем не быть им тоже не может. Важно стараться быть как можно меньшим говнюком  — но это как раз самое трудное в жизни».

«Печь плюшки  — дело серьёзное, это вам не в тапки срать»,  — сказала бабушка, которая сроду ничего не пекла. И которая, надеялась Эльса, не станет использовать тапки для подобных целей.

Не можешь отделаться от гадкой дряни  — вытесни её какой-нибудь дрянью поприятнее.

— Пару лет назад умер мой муж, а сын вечно подсовывает брошурки с рекламой домов престарелых, куда отправляют стариков дожидаться смерти подальше с глаз долой. — И вы его ненавидите. — Ну, немножко. Иногда. Но, сама понимаешь, семья. Даже когда ненавидишь, ты всё равно их любишь.

— Здесь опасно, в воздухе радиация, не понимаете? — Знаешь, сколько мне лет? — Не знаю. Наверное, много. — Восемьдесят два. Я всю жизнь прожила здесь. Именно здесь, в этом доме, в этой деревне. Мне плевать на опасность. — У меня приказ. Давайте без глупостей. — Глупости? Ты не первый солдат, пришедший сюда с оружием. Когда мне было двенадцать, началась революция. Сначала царские солдаты, потом большевики. Парни, как ты, приходили один за другим, говорили, чтобы мы уходили отсюда. Нет. Потом был Сталин и с ним голод, Голодомор, родители умерли, двое моих сестер. Тем, кто выжил приказали убираться. Нет. А тогда Отечественная война. Немецкие солдаты, русские солдаты — больше солдат — сильнее голод, больше смерти. Мои братья не вернулись с войны. А я жила здесь и по сей день живу. Так после всего, что я видела, я должна бежать от того, что я даже не могу увидеть? Нет.

— Иногда мне кажется, что я плохая мать. Но я все равно хочу, чтобы мои дети были счастливы. — Поверь, этого достаточно. В воспитании детей главное — это желание.

Чтоб мир всегда был солнечным — У всех одна мечта. Как клятву повторяем: Да здравствует доброта!

Отдавая любовь, не жди, что она обязательно вернется к тебе из того же места. Просто отдай, отпусти всё без сожалений. Порой, она приходит к нам с совершенно другой стороны, откуда мы её и не ждем вовсе. Совершив деяние и описав круг, она всегда возвращает свои дары, а то и во сто крат больше...

Интересно, где сейчас Лулу? Она очень похожа на тебя: Такая же добрая и ласковая. У нее хватило смелости высказать мне в глаза свое мнение.

Везенье никогда и никому не помешает.

Надо же с чего-то начинать. А за началом всегда следует продолжение.

Мужчины все петухи; вот бы и дрались.

Не дорог гостинец, а дорога память.

В этом лишении себя маленьких удовольствий для пользы других я впервые испытал то, что люди называют увлекательным словом — полное счастие, при котором ничего больше не хочешь.

Суета затемняет ум.

Красавица моя, но ты такая тощая, как обмылок после банного дня!

Если девушка будет симпатична, тогда вы будете счастливы в течение трёх лет, если она будет замечательным поваром тогда, то вы будете вместе в течение тридцати лет, и если она будет умна тогда, то у вас будет три поколения счастья.

Бабушка отворачивается и бормочет, что лучше бы ей оглохнуть, чем слышать такое. На что дед всегда отвечает: — Душа моя, ты и так уже оглохла.

— Странная штука любовь, — сказала как-то раз София. — Чем больше любишь кого-нибудь, тем меньше он думает о тебе. — Так и есть, — согласилась бабушка. — И что же тогда? — Любишь дальше, — горячо ответила София. — И все ужаснее и ужаснее.

— Что он сказал? — Ничего-ничего, он ничего не сказал. — Нет. Я сказал, что, возможно, я гомосексуалист или бисексуал. — О, мама миа! Как ты напугал! А я уж думала, что тебе не понравился мой тирамису!

Прости меня, Господи, за все грехи мои. Я всегда делала то, что считала нужным, и если я ошибалась, поверь, пожалуйста, я думала, что поступаю правильно.