Город грехов (Sin City)

Худенькая малютка Нэнси Каллахан. Она выросла… и в нужных местах.

Я молчу о Нэнси, и где она. Меня сажают в одиночку. Это та цена, которую я должен заплатить. И я плачу. Нельзя спасти жизнь девочки, а потом бросить ее на съедение волкам.

— А я уже решила, что ты забыл обо мне. И о моих письмах тоже. — Если бы не они, я бы не смог выжить. Но что делать дальше. Засадить сенатора Рорка? Конечно, если получится, то я смогу и Богу по морде врезать. Но ни один прокурор не пойдет против сенатора. Я убил его сына. Прервал его род. Рорк потерял наследника. Он сделает всё, чтобы отомстить мне. Отомстить через Нэнси. Он найдет ее, это неизбежно. Она не будет в безопасности, пока я жив. Но есть способ победить его...

Можешь разыгрывать из себя недотрогу, но не пытайся открутить мне яйца.

— Давай! [опускают рубильник электрического стула] — Это всё, на что вы способны, пидоры?

Мне дают написаные признания. Я плюю кровью на них. Меня снова валят на пол и обрабатывают дубинками. Потом появляется этот глистообразный заместитель прокурора и говорит, что если я не подпишу признание, они убьют мою маму. Я ломаю ему руку в трех местах и подписываю. На суде, на меня вешают убийства полицейских, кражу кошельков, поджоги, убийство Рорка, людоедство Кевина и самое плохое смерть Голди...

— Убей меня, и тогда ты будешь удовлетворен. Ведь так? Убив беспомощного жалкого старика. — Да нет, это мне не интересно. А вот всё, что до убийства, меня греет.

Из себя выхожу, когда всякие козлы бьют дамочек.

— Кевин? — То, что от него осталось. Его съела собака.

Надо дать сердцу успокоиться и выпустить огонь из легких. Мои мышцы обещают мне в будущем страшные муки.

Я проверяю список: резиновые трубки, бензин, пила, перчатки, наручники, колючая проволока, топор, Глэдис и мои лапы.

Я понимаю, что Голди мертва, ее идеальные груди не поднимаются, как они поднимались бы, если бы она дышала. Полиция. Они уже едут, хотя никто кроме убийцы и меня не знает, что совершено убийство. Жди, я найду и разорву твоего убийцу Голди!

Я твой должник, Голди, и я заплачу. Если нужно умереть, чтобы разобраться с Рорком, что ж, я умру, с радостью.

В глазах темнеет, ну да ладно. Хочется спать — не страшно, она в безопасности. Старик умирает, мэру теперь только сходить с ума...

Берт Шламп и Дуглас Кламп — два негодяя, страдающие манией красноречия.

Теперь можно не прятаться, это уже необязательно, дыши ровно, старик, докажи, что ты еще на что-то способен, какого черта, умирать, так с музыкой.

Она дрожит, как последний лист на ветке умирающего дерева. Я не скрываю звук своих шагов. Она на мгновение замирает.

Остался один час — мой последний день на работе. Ранняя пенсия не моя идея, доктор настаивал: сердце барахлит. Я натираю свой полицейский жетон и заставляю себя привыкнуть к мысли о том, что вынужден буду с ним распрощаться. С ним и с тридцатью годами, когда я защищал, видел слезы, кровь, ужасы и победы. Я думаю об улыбке Эйлин, о толстых жирных бифштексах, которые она купила сегодня. И я думаю об одном деле, которое я не закончил. Где-то здесь должна быть маленькая девочка, страдающая в руках психопата.

Всему есть предел, детка...

Хорошее пальто…

Меня могут убить, а мне это не по душе.

— Моя воительница. Моя валькирия. Ты всегда будешь моей. Я всегда любил тебя. Всегда и никогда… — Всегда. И никогда.

Все современные машины похожи на электробритвы.

Многие считают Марва психом, но ему просто не повезло. Он родился не в том столетии. Ему бы на древнем поле боя врубать топор в чье-то лицо или в Риме сражаться с другими гладиаторами. Таких девушек как Нэнси ему бы швыряли пачками.

Все знают, что будет дальше, но всё равно притворяются. Напрасная трата времени.