Цитаты на тему «людоеды, каннибализм»

Голод будит в нас безумие. Лучше есть, чем быть съеденным.

У тебя есть самозатачивающийся нож, и твой сокамерник пропал, когда ты был на уровне, куда не доходит еда, и ты не выглядишь как человек, голодавший месяц. Вывод же очевиден.

— Сколько еды туда доходит? — Нисколько. — Нельзя прожить тридцать дней без еды! — Я не говорил, что не ел, просто там нет еды.

Его привлекает медицина и психиатрия из-за власти над людьми. Каннибализм — это тоже проявление силы.

— Во мне ничего хорошего нет! — Значит, ты плохой человек? — Нет, я в смысле, что жиру во мне и этого самого... ну мяса хорошего... мало. Я к тому, что, может, Вы скушать надумаете — не посоветую, Ваше Превосходительство. Просто... опосля приболеть можете, не дай Бог, конечно. — Ты мне нравишься — Ой!

— Что происходит? — Они собираются обедать. — А мы можем вежливо отказаться, чтобы они не обиделись? — Они не собираются приглашать нас обедать, они собираются обедать нами. [Джесси и Алана заставляют прыгнуть в чан с супом] <...> — Пусть они нами подавятся!

Людоедов унас нет, но съесть могут запросто.

— Почему каннибализм? — Это помогало мне чувствовать их частью себя. Кроме простого удовлетворения моего любопытства это давало мне ощущение того, что они часть меня, и вызывало у меня сексуальное удовлетворение.

Интересно, оскорбительно ли для жертвы то, что людоед выплевывает ее с отвращением?

Людоедство заложено в людях. В детстве они грызут себе ногти. Повзрослев — съедают друг другу мозги.

— Нет! Это бабулино! — «Это бабулино!» Я съел свою бабку! Жевал неделю, она была огромная, как кит.

Карточная Королева из «Алиса в Стране Чудес» считала нормальным отрубать головы всем, кто ей не нравился. Но ладно ее можно понять она хотя бы Карточная, вымышленная Королева. Работники современных животноводческих ферм, скотобоен, чем объяснят эту странность?... Ваша странность она ведь, еще более аномальная, чем у Карточной Королевы. Даже вымышленная Королева не додумалась до того, чтобы затем, после убийства еще, и продавать тела или головы убитых персонажей в продуктовый магазин под видом еды. Жуть. Да, да, я про современные «Супер-морг-Маркеты» и мясные отделы из якобы разрешенных и съедобных животных. Это тоже самое, как если бы во времена каннибализма, людям разрешали бы есть людей исключительно нетрадиционной ориентации, но запрещали, например, употреблять людей традиционной ориентации. — Так, племя Тупи-намба, слушаем все внимательно: геев, лесбиянок кушать можно, остальных нельзя или наоборот: традиционных можно, геев, лесби не трогать. Те, которых нельзя, у них мясо несъедобное, и это не по-христиански. Все поняли?... Племя Минздраво-Юмба официально утвердит нормативы.

— Не надо нас есть. Мы не еда. Мы жители Земли! Мы не ваши враги. Ясно? — Нас прислал сюда верховный лидер, полакомиться человечинкой, обмакивая ее в сливочный соус... Да, шучу я! Я веган. Но какая пицца без сыра и ветчинки?!

Зачем быть каннибалом, когда есть пицца?

Люди свои трупы завещают науке, но каннибалы всё-таки благороднее будут.

Обыкновенные волки были каннибалами по натуре, однако те, что походили на людей, были куда страшнее.

Во время урока физкультуры, Алекс Финстер, зная, что Питер в радиусе слышимости, сказал, что слышал, якобы это были цыгане, ебаные цыганские каннибалы, для которых она была как курица по вкусу. — Вообще-то, человеческое мясо больше похоже на бекон, – сказал Питер.

Забавно, но свой рыцарский титул из рук королевы я получил, лишь сыграв роль эстетизирующего пожирателя человечины. А ведь до этого я переиграл кучу королей, британских шпионов и прочих позитивных персонажей.

Однажды я шел из Дувра в Кале - Дорога, поверьте, была нелегка, - И у синего моря, на голой скале Я встретил Грустного Моряка. Он руки ломал, и волосы рвал, И печальны, печальны были слова Песни, которую он напевал, А песня Была такова: «Я один — капитан, и гардемарин, И штурман брига «Нырок». Я его рулевой, и боцман лихой, И четверка гребцов, и кок…» И бедняга все рвал остатки волос Изо всех своих старческих сил, И взглядом просил: «Ну, задай мне вопрос!» Так что я его прямо спросил: — Извини, старина, — сказал я ему, - Я тоже отчасти моряк, И как раз потому я никак не пойму, Не пойму я, как это так: Ты один — капитан, и гардемарин, И штурман брига «Нырок». Ты его рулевой, и боцман лихой, И четверка гребцов, и кок??? И тогда старикан штаны подтянул (Подтянул, как бывалый матрос!), Он чихнул, он икнул, Он глубоко вздохнул: — Ну, так слушай, — он произнес. — По морям, по волнам - Нынче здесь, завтра там, - Так мы шли на бриге «Нырок». Мы брасопили реи как можно быстрее, Но скажи — какой в этом прок? Мы держали на запад (и на восток) От острова Тенериф, Но какой тебе прок держать на восток, Если рок тебя бросил на риф?.. Кто глотал волну — тот пошел ко дну… А было нас семьдесят шесть! Мы спустили все гички, Но на перекличке Только десять ответили: «Есть!» Есть хотел капитан, и гардемарин, И штурман брига «Нырок», Есть хотел рулевой, и боцман лихой, И четверка гребцов, и кок. Нет хуже беды, чем сидеть без еды. Но моряк моряку — друг и брат. И, чтобы выручить всех из беды - Каждый жизнью пожертвовать рад! И первым штурман попал в котел (Он всегда нам прокладывал путь!), А следом за ним капитан пошел (Он был недоварен. Чуть-чуть). А там — рулевой и боцман лихой, (Кстати — сущая был свинья); И, в конце концов, четверку гребцов Мы докушали — кок и я. Да, с коком остались мы наедине И стали держать совет: Кому из нас — ему или мне, Другу пойти на обед… Кок сказал: «Я правды скрыть не могу, Хоть хвастаться не люблю, Я могу из тебя приготовить рагу - Не стыдно подать королю! Ты думаешь, суп сварить нехитро? Это тонкое дело — стряпня! А профан понапрасну загубит добро, Точнее сказать, меня». Обидных слов я стерпеть не мог, И я веслом его — кок! Так хвастливый кок мне попал на зубок, И с тех пор я, увы, одинок! С тех пор я не ем (и почти не пью), И печаль терзает душу мою, И никто мне не верит, когда я пою Правдивую песню Свою: «Я один — капитан, и гардемарин, И штурман брига «Нырок». Я его рулевой, и боцман лихой, И четверка гребцов, и кок…»