Цитаты на тему «психиатрия»

Два старых корешка. Проверенные товарищи. Мы вместе с ними в одном институте психиатрии лежали.

— Ты депрессивен? — Временами. — Ты обращался к психиатру? — Да, он сказал мне что я сумасшедший и убирался вон.

Дожди ушли... По утрам стелется туман, как огромное перистое облако. Не виден дом напротив, окна окутаны паром, деревья как ватные. Все вокруг — мягкое, плюшевое, невесомое. Люблю такие утра. Безветрие, тишина, ощущение сказки. Сегодня Сократ разбудил в пять утра, что-то пытался сказать, затем снова свернулся клубком и заснул. Наверное, он хотел шепнуть о том, как славно пребывать в праздности и покое. Я и сам это знаю. Без подсказок доморощенных философов. Праздность многому научила. Труду, в том числе. Парадокс? Нисколько. Попробуйте провести в одиночестве и праздности хотя бы двадцать один день. Время карантина. Если вы не решитесь к концу второй недели покончить собой от открывшейся бездны, значит, начнете новое существование. Ничто так не испытывает человека, как свобода. Одно дело — подчиняться условностям, понуждать себя к труду, как к повинности, другое дело — реализовывать желания своего сердца. Но прежде — мучительное возвращение к своему настоящему «я». Ломка всего трехсоставного существа человеческого. Муки ослабевают к двадцать первому дню. Почему? Говорят, что происходит обновление кровяного состава. А там, где кровь, там и дух. Испытание не из легких. Порой, на сутки останешься без привычных суетных удовольствий, и тут же лихорадочно нащупываешь кнопку, с помощью которой хочется поскорее убежать от себя, своей самости. Шум комфортен потому, что позволяет не вслушиваться в тишину. Что там прозвучит от небесного колокола? А ну, как что-нибудь страшное? Бежим от себя, не хотим остановиться, передохнуть. Боимся остаться наедине со свободой. С рождения попадаем в рабство условностей. А потом не выносим свободы. (Психологиня и психопат)

Его привлекает медицина и психиатрия из-за власти над людьми. Каннибализм — это тоже проявление силы.

Психиатр – все равно что слепой в темной комнате, который пытается отыскать черную кошку – а ее там на самом деле и нет

Это общество угрожает психически больным людям, а не наоборот

Все самое прекрасное в мире сделано нарциссами. Самое интересное — шизоидами. Самое доброе — депрессивными. Невозможное — психопатами. Здоровые почти не вносят вклад в историю.

В мире нет лучшего психиатра, нежели щенок, облизывающий вам лицо.

Тётку из 32-й квартиры прозвали «Батарея капает». Летом всему дому меняли радиаторы. Всем обычные, а ей выпал прибор повышенной мерзости. Он капал внутри себя противным голосом. <...> Капало очень коварно, раз в две минуты. На краю засыпания. Только сознание отъедет, сразу: «кап!» — жестяным и едким капом. Днём почти не слышно, а ночью прямо в мозг. <...> И вот ей посоветовали применить для поисков лично меня. А я уже семь лет как ушёл из большой психиатрии в сантехнику. И как раз чтобы не общаться впредь с хозяйками бесноватых батарей, говорящих пылесосов, телевизоров с чёрной душой и других удивительных устройств.

Никогда не говори психопату, что он психопат. Это может его расстроить.

Мозг контролирует боль, мозг контролирует страх, любовь, сон, голод, гнев, все чувства. А если контролировать его?

Как тяжело жить психиатрам. Они везде и всегда общаются с пациентами.

Особенно Грэхем был благодарен Блуму за то, что тот никогда не проявлял к нему чисто профессионального интереса, хотя психиатры нередко принимают за своих пациентов все остальное человечество.

Увы, здоровых психиатров не бывает. Выпишу вам рецепт... Один, два... Сто! Тысячу! Я пил эти лекарства... Отрава... Нет ничего, что может вылечить одиночество и нелюбовь.

Я помню Синие бахилы Белые халаты Нас в больнице двое Я и психиатр.... Так чего плохого, Даст тебе таблетку, Впятером вы снова Только ты и стены.

Психиатры становятся психиатрами, чтобы быть ближе к своим.

— Рид... — Что? — Ты псих. — Спасибо.

— Аманда, я говорила со своим психиатром. Она сказала, что у тебя была проекция. То, что ты видела, было твоим подсознательным желанием убить всех своих бывших парней. — Почему ты говорила обо мне со своим врачом? — Она считает, что о себе я говорю слишком много.

Какой бы развитой ни была психиатрия, а этих парней она вряд ли поможет понять.

— Мы отличаемся от других заведений социальным статусом наших пациентов — все из лучших семейств Европы. Вот, например, Теренс — наследник крупнейшего железнодорожного состояния на континенте. — А какова природа его расстройства? — Страдает полным отсутствием интереса к поездам. — И родня его упрятала?

Ему была достаточно хорошо известна сама атмосфера, царящая в заведениях для душевнобольных: обязательные, если не насильственные лечебные процедуры, унизительное обращение с пациентами, безразличие врачей, чувство загнанности и тоски в каждом, кто понимает, где он находится.

Психиатрия — наука незеркальная, мы не можем изучать самих себя и тех, кто нам нравится.

Врачи легко определяют помешательство: стоит им поместить пациента в психлечебницу, как он тут же проявляет признаки сильнейшего беспокойства.

Проблема в том, что когда говоришь людям, что ты психиатр — весь остаток вечера приходится наблюдать, как они пытаются вести себя нормально.

В психиатрии понятия «выздоровление» не существует,  — объявил Мори с выражением безнадежности.  — Ты просто переходишь из одной стадии болезни в другую.