Цитаты на тему «пациенты»

…Пациенты с желтыми лицами перестали стучаться к ним в дом по вечерам. Старый Гомартели объяснял это просто — в войну люди не болеют, они умирают.

Мертвый пациент — потерянный клиент.

— Джейми, сколько твоих пациентов впало в кататонию? — Ноль. Приблизительно.

— Вы грубы со всеми своими пациентами? — О да, не думайте, что вы особенная.

Иногда словесное описание операции в присутствии пациента исцеляет не хуже, чем сама операция.

Знаете, что хорошего в богатых пациентах? Благодаря им мы лечим бедных.

Одно из двух — или пациент жив, или он умер. Если он жив — он останется жив или он не останется жив. Если он мертв — его можно оживить или нельзя оживить.

Ошибку может совершить каждый, и все мы прекрасно понимаем это. Проблема в том, что, когда ошибку совершают врачи вроде меня, последствия для пациента могут быть катастрофическими.

Нейрохирурги иногда сравнивают операцию на аневризме с обезвреживанием бомбы, хотя в данном случае требуется совершенно другая разновидность смелости, ведь риску подвергается жизнь пациента, а не врача.

Все хирурги переживают, когда пациентом становится кто-нибудь из коллег. Это чувство иррационально, ведь по сравнению с остальными пациентами коллеги с гораздо меньшей вероятностью станут предъявлять претензии, если что-то пойдет не так, поскольку хирургам слишком хорошо известно, что врачи – обычные люди, которым свойственно ошибаться, и что исход операции зависит далеко не только от них. Хирург, оперирующий своего коллегу, испытывает этот иррациональный страх по той причине, что о привычной отстраненности не может быть и речи, – он ощущает себя совершенно беззащитным. Он знает, что пациент не считает его всемогущим.

Величайшее достижение хирурга — выздоровевшие пациенты, которые напрочь о нем забывают.

Особенно Грэхем был благодарен Блуму за то, что тот никогда не проявлял к нему чисто профессионального интереса, хотя психиатры нередко принимают за своих пациентов все остальное человечество.

— Ну как я могу быть самоубийцей, со мной мой маленький друг [достает таблетки], в день таблетки по четыре — не страшны нам стрессы в мире. — Да, если их принимать.

Среди самых неадекватных пациентов [психиатрической клиники] немало таких, что выглядят вполне нормальными, пока не поговоришь с ними подольше.

Как мало известно врачам о муках, на которые мы обрекаем своих пациентов

Главное — здоровье. Я активно занялся своим здоровьем, недавно был в одной больнице, там делал операцию по исправлению носовой перегородки и всё прошло отлично! Потому что сейчас, благодаря современным технологиям, ты во время операции не чувствуешь операции. Я помню, когда в 1993 году мне в возрасте семи лет удаляли аденоиды. Клянусь, у меня создалось полное ощущение, что я до этого зашёл в операционную и всем сказал, что их матери грязные шлюхи, добавив «И чего вы мне сделаете?» Я помню, меня посадили на железное холодное кресло в семь утра, привязали руки, ноги, живот, голову... В девяностых это был общий наркоз. Местный — это когда тебя по голове ещё матушка гладит. И было реально страшно! Сейчас, чтобы ты не боялся, тебе перед операцией дают «Феназепам», после которого ты говоришь: «Давайте все потом сфотографируемся!» А тогда вместо успокоительного тебе просто старшая медсестра говорила: «Громко не кричи! Пупочная грыжа будет».

С малых свершений начался поразительный мир, в котором мы живём. Нам не покорить горные склоны, но сегодня мы проходим сквозь них благодаря поездам… Нам не усмирить реки, но сегодня мы изменяем их течение и вовсе останавливаем его дамбами… Мы живём в эпоху… безграничных возможностей… За последние пять лет мы узнали о человеческом теле больше, чем за предыдущие пятьсот. Двадцать лет назад продолжительность жизни составляла тридцать девять лет, сейчас больше сорока семи!... Когда-нибудь тоннели сквозь горы разрушатся. Дамбы будут затоплены. Сердца наших пациентов перестанут биться… Но прежде чем неизбежно погибнуть, мы можем хотя бы дать бой.

Вход нескольких сразу белых халатов вызывает всегда прилив внимания, страха и надежды — и тем сильнее все три чувства, чем белее халаты и шапочки, чем строже лица.

Хороший врач ставит безопасность и интересы каждого пациента превыше всего остального.

— А как же всё то хорошее, что она сделала? Например, вот: Люцифер Морнингстар. — Это весьма лестно. — Худшего пациента не придумаешь. Подлый, эгоистичный, самовлюбленный дьявол. Алчный... — Вы к чему-то ведете? — Да, у меня тот же вопрос. — Я к тому, что несмотря на все это, она, по-своему, помогла ему.

В редких случаях пациентам с сильной дисменореей может помочь расширение шейки матки для облегчения менструального кровотечения, но этот метод нельзя рекомендовать всем пациенткам в качестве общепринятой практики.

— Итак, вы избраны для спецоперации «Помоги Люциферу сбежать из больницы». — Сбежать? Но тут дают пудинг! — Слушай, я знаю, что пудинг это хорошо, но ведь это не все, чего ты хочешь? Давай, Пит, не только же о десертах ты мечтаешь? <...> — Хочу кидаться трусами. — В прачечную. Вперед, народ, не стесняйтесь, давайте! Используйте свои сильные стороны. — И вот так ты планируешь выбраться? Придав ему храбрости кидаться трусами? — Нет, это так, смеха ради.

— Что ты знаешь о Господе Джонсоне? — Я люблю огонь. — Ладно, забей. — Может, я могу помочь? Я видел, как он сотворил чудо. — Правда? — В полдник он достал мне еще одно желе. Тсс.

— Пациент скорее жив, чем мертв. — Пациент скорее мертв, чем жив. — Одно из двух: или пациент жив, или он умер.

Искуснейшими врачами стали бы те, кто начиная с малолетства кроме изучения своей науки имел бы дело по возможности с большим числом совсем безнадежных больных, да и сам перенес бы всякие болезни и от природы был бы не слишком здоровым.