Доктор Хаус (House M.D.)

Вот величайшая трагедия жизни — что-то всегда меняется...

Смерть всегда уродлива... С достоинством можно жить, умереть с достоинством нельзя!

При любом раскладе, брак — это лотерея.

— Отвези Хауса к нему. — Это нереально! — Скажи Хаусу, что звонили его родители. Они приедут пораньше. Поверь, он помчится куда угодно. — То есть Хауса можно обмануть, а пациента нет? — Да!

Задавая вопросы, выглядишь умнее, чем когда молчишь, не зная ответов.

Хороший учёный всегда стремится опровергнуть свои теории и предположения.

— Она — это я, только несчастный. — Сложно вообразить столь мифическое создание.

— Давайте я разденусь, и вы заткнетесь? — Вы скорее душу распахнёте, чем покажете мне голую ногу.

Когда ты прав, сомнения в себе никому не помогут.

— А без этого, какие у мальчика шансы? — Минимальные. Яд прошёл гематоэнцефалический барьер. — «Минимальные» — это, видимо, британский вариант фразы «хрен-два у него есть какой-то шанс». — Я австралиец. — У вас королева на банкнотах. Вы — британцы.

— Нельзя быть такой доброй и нормально жить в нашем мире. — Почему? — Потому что кончится слезами над центрифугой. — Или ненавистью к людям.

— Иногда ты просто сволочь. — Да. А ты хороший парень. — Я хоть пытаюсь. — Ну, раз пытаешься, можно делать что хочешь. — А раз ты не пытаешься, можно что хочешь говорить. — Нам вместе подвластно все! Можем править миром! — *Многозначительный вздох*

— Господь дал нам чудо жизни. Чудо рождения. Чудо любви. Он всегда со мной. — Чудо рождения ребёнка наркомана? Чудо в том, что мать покидает его ради дозы? Чудо любви. Вас скорее убьёт тот, кого вы любите, чем какой-то незнакомец.

— Вы грубы со всеми своими пациентами? — О да, не думайте, что вы особенная.

— Кто-то выглядит прекрасно сегодня. — Спасибо. — Я имел в виду себя.

— У десятилетних не бывает сердечных приступов. Это, наверное, ошибка. — Точно. Самое простое объяснение, это то, что она сорокалетняя женщина, которая врёт насчет своего возраста.

— Кончай радоваться! — Я не радуюсь. — Тогда чего ухмыляешься? — Я не ухмыляюсь. Лицо такое.

— Ты знаешь, зачем людям вежливость? — О, этот ответ я точно знаю! Потому что люди хорошие, добрые и заботливые. А может... они трусы? Я грублю тебе а ты мне. Гарантированное взаимоуничтожение. — Точно.

Для того и существуют убеждения. Чтобы поступать правильно, когда мы ослеплены сомнениями и страхом. Убеждения нас определяют. (Для этого и нужны убеждения, чтобы понимать, как поступать правильно, даже когда в глазах застывают сомнения и страх. Наши убеждения характеризуют нас... Если утратить их, кем мы будем?)

— Золотистый стафилококк? — Стафило?... Господи помилуй! — Ты не надевал перчатки, когда прикасался к нему. — [Хаус отодвигается от Формана] Да я уверен, с тобой все будет хорошо! Значит, вы делаете лабораторный анализ образца, ты рыцаря под карантин, антибиотики внутривенно, ты... ко мне не подходи.

Я слишком красив, чтобы заниматься бумажной работой.

В вас немного лишнего веса. Говоря «немного», я имею в виду, что вас разнесло до полусмерти.

– Будь у нас телефон, подыскали бы местечко позанюханнее. – Будь у нас телефон, ты бы по нему трепался, качал порнуху и играл в Angry Birds.

— Ты готов лгать, мухлевать и воровать, чтобы достать то, что тебе нужно, но не способен малость полизать зад начальству? — Ну, у нас всех есть свои границы.

— Вы доктор Хаус? — У меня есть предчувствие, что я пожалею об этом, но да.