Цитаты на тему «бесчувственность»

— Снаружи он твердый, бесчувственный. Ты так его видишь? — Да не вижу, он такой и есть. — Может быть, он становится такой, от того, что что-то его таким делает? — Но я ничего не делаю. — Ты же доктор, да? — Да. — Ты столько больным оказываешь внимания. А человека одного рядом с собой понять не можешь?... — Он не такой, как выглядит. Сердце золотое... Посмотри еще раз. Может быть, делает так, чтобы ты поняла его? Сердцем смотри оно не обманет.

— Зачем ты это сделал? — Пусть они внизу поедят. — А если так сделают все сверху? — Они так и делают.

— Я сожалею, Шен. — А я — нет.

Неси же бремя Белых — и скопишь с юных лет, Венок дешевых лавров, Скупых похвал букет. Но на закате жизни, без всякой суеты, Твой труд пускай оценят, такие же, как ты!

Ничто так не притупляет чувства, как Лондон.

— Мы потеряли Маришку... — О, мои дорогие, успокойтесь, я найду себе новую невесту. — Что? У вас нет ни капли сочувствия! — Вы не любите нас? — Нет! Я бесстрастен! Я не чувствую ни любви, ни страха, ни радости, ни жалости и мне хорошо! Я буду жить вечно.

Лунный свет являет нашу истинную сущность. Мы не живые, а значит не можем умереть, но мы и не мертвы. Вечная агония — я страдаю от жажды и не могу ее утолить. Умираю от голода и не могу умереть. Я не чувствую ничего — ни ветра, ни брызг морской воды в лицо, ни солнца, ни тепла женского тела.

Некоторым только боль может вернуть какие-то чувства.

— Но слова остывают у меня в горле, желания — в сердце, а жест — на кончиках пальцев.

Я старался отвечать им и улыбаться, но сердце мое было погребено под застывшей лавой.

Я разучился и страдать, и наслаждаться: я мертвец.

Ты умрёшь с дырой у себя в груди. Разве не к этому ты стремился всё это время?

В нем убили все чувства и стали показывать на него пальцем: «Надо же, какой бесчувственный человек!»

Рябь на поверхности — не озера даже, но лужи талой воды на вершине огромного ледника — вот на что были похожи его чувства и эмоции.

Бесчувственный ко всему, жаждущий лишь утешений порока, Дориан Грей, человек с оскверненным воображением и бунтующей душой, спешил вперед...

Я не умею протягивать руки вперед, я не умею трогать вещи. Впрочем, когда я что-нибудь трогаю, то ничего не чувствую.

Увы! Я мнил, что это были высокие, благородные чувства. Но я и не задумался над тем, как мелочно и низко с моей стороны было не пойти к Джо, – я знал, что она отнеслась бы к нему с презрением. Всего один день миновал с тех пор, как Джо исторг у меня слезы; они быстро высохли, да простит меня бог, слишком быстро!

Люди – это кусачие звери, наперегонки бегущие к водопою. Некоторые оказываются проворнее других, вот и все.

Что важнее, расширять кругозор или демонстрировать чувства? Может, даже сам вопрос неверный, потому что у тебя чувства нет. Вероятно, если подавить их и жить исключительно логикой, можно стать выдающимся полезным человеком, но ты останешься одинок и будешь никому не нужен.

Настоящий учёный обязан отказаться от чувств. Чувства приводят к трагедиям.

Я устал, Арабелла. Мой дом не нашел уют. Мой дом без тебя пустует, мой дом без крыши, Когда тебя нет. И я ни черта не слышу - Ни реплик, ни слов. Не чувствую, если бьют.

В эту минуту я впервые по-настоящему понял, как далеко во мне подвинулся процесс окостенения: я скользил по жизни, словно по быстро текущей зеркальной воде, нигде не задерживаясь, не пуская корней, и очень хорошо знал, что в этом холоде есть что-то от мертвеца, от трупа — пусть ещё без гнилостного запаха тления, но это душевное окоченение, эта жуткая, ледяная бесчувственность уже словно предваряли подлинную, зримую смерть.

Он стал одним из тех, для кого не существует ни любви, ни женщин. Он, кому выпало на долю в единое мгновение жизни любить и быть любимым, он, кто так полно изведал всю глубину чувств, не испытывал более желание искать то, что слишком рано само упало в его неокрепшие, податливые, несмелые ещё руки. Он объездил много стран — один из тех невозмутимых, корректных британцев, коих молва нередко называет бесчувственными, потому что они так молчаливы, а взор их равнодушно скользит мимо женских лиц и женских улыбок. И никто не догадывается, что, быть может, они носят в душе картины, навеки приковавшие их внутренний взор, что память о былом горит в их крови, как неугасимая лампада перед ликом мадонны...

Единственные два известных ей ощущения были едва заметное помрачение души, когда приближалась ежемесячная мигрень, и едва заметное просветление души, когда мигрень проходила. И больше ничего не чувствовала эта умершая заживо женщина.