Кир Булычев

Порой я не могу преодолеть раздражения против человечества. Ну почему эволюция дала первенство именно этим, нестабильным, ленивым, подозрительным особям? То ли дело муравьи, не мыслящие себе существования в безделье...

Добрая душа может скрываться под любой одеждой.

До сих пор не могу сформулировать объективных законов красоты. Красив ли, например, мой старик? В линии носа или в душевной привлекательности таится истинная красота?

Чувство юмора — пожалуй, самое сложное из чувств. Я глубоко убежден, что существует множество людей, которым оно не свойственно.

Чем меньше привлекаешь к себе внимание, тем лучше. Если демонстративно игнорировать обязанности по отношению к обществу, оно может тебя изгнать... Но держусь ли я за общество? Об этом стоит подумать.

Свалка приобрела самостоятельное значение, и постепенно завод отступал под ее напором, оставляя в ее владении подъездные пути и заброшенные склады. А свалка все росла и надвигалась. Было много постановлений о ликвидации свалки, как-то ее попробовали снести, но два бульдозера сгинули там, одного бульдозериста так и не нашли, второй выбрался, но сошел с ума. В городе свалку начали называть Зоной, и даже появились сталкеры...

Удивительно несоизмеримы наши дела и их последствия!

Человеку всегда хочется поделиться тайной. И чем тайна удивительнее и заветней, тем больше хочется её рассказать. Человек отлично понимает, что надо молчать — его спасение в молчании, а сам носит в себе тайну, как бомбу замедленного действия, пока не взорвётся.

К сожалению, так часто обманывают те, кто по всем законам божеским и человеческим должен быть безукоризненно честным. И знаете почему? Для людей благородных и искренних ложь во спасение близких оказывается выше абстрактной честности. Вряд ли вы это сейчас поймёте. Но предупреждаю — берегитесь честных людей. Уж они обманывают так обманывают!

Мы более всего злы на тех, перед кем виноваты.

— Тогда прощайся с жизнью. — Прощаюсь,  — сказала Алиса.  — Убивайте меня. Только учтите, что я буду визжать как недорезанная.

— Вы не будете любезны снять маску? — Какую маску? — Под которой у вас спрятаны клыки.

У нас как бывает? Голову сносят за прошлые грехи, сегодняшние подвиги не в счет.

– За любое знание приходится платить. – Если бы те не погибли, мы бы жили лучше. Было бы больше кормильцев. – Но все равно мы оказались бы во власти закона деградации. Или мы часть человечества и бережем его знания, или мы дикари. – Ты идеалист, Боря, кусок хлеба сегодня нужнее абстрактных ананасов.

Когда претендент в диктаторы терпит поражение, он не сразу, не вдруг теряет сторонников и слуг. Особенно в тех случаях, когда в мозгу этих людей надёжно внедрена уверенность в его всесилии. И потом, когда карточный домик власти рассыпается, отдельные валеты и девятки ещё по инерции продолжают держаться туза и выполнять его безумные приказы, даже если они понимают их бессмысленность.

Поступки определяются прошлым опытом.

Мы ненавидим шантажистов, но поделать с ними ничего не можем, потому что шантажисты хитры и безжалостны.

А рядом с силой присядет и предательство — слабость, которая ради того, чтобы примазаться к силе, готова топтать ногами ещё более слабых.

... Здесь людям ещё хочется найти себе хозяина, здесь слишком много значит понятие силы — прошлое так близко, что, впусти его палец в щель, оно войдёт и усядется посреди комнаты. А рядом с силой присядет и предательство — слабость, которая ради того, чтобы примазаться к силе, готова топтать ногами ещё более слабых. Ранмакан (предатель) опаснее генералов. Генералы видны издали — они откровенны. Ты сразу знаешь, чего от таких ждать, а Ранмакан играл со мной в шашки и в нарды. И заведовал мастерской.

Бывает, когда один человек становится дороже многих.

Настоящий учёный обязан отказаться от чувств. Чувства приводят к трагедиям.

Хорошо, когда есть решение, которое можно принять.

Люди, не способные принять решение, — преступники.

— Она полетит, как все. Она понимает, что её желание не может стать на пути желаний всех нас. И всех тех, кто остался дома. Это и есть демократия. — ... Может быть, ей очень нужно домой? — Что такое— очень нужно? Больше, чем тебе? Больше, чем мне? — Каждый понимает это по-своему. И я сомневаюсь имеем ли мы право, даже если нас больше, навязывать волю другому. — Глупые и пустые слова! Если все согласны, прогресса быть не может. Чаще всего в истории человечества меньшинство навязывало свою волю большинству. И ещё как навязывало. А непокорных — к стенке.

Бывает, когда вокруг люди, труднее сказать, что думаешь.