Мать

Мы, матери, никогда никаких войн не вели, сынок. Мы только расплачивались за них своими детьми.

Не только возраст делает человека главой семьи.

Гэн, ты не можешь быть ребенком вечно. Когда я умру, вы должны будете заботиться о себе сами. Помнишь, что обычно любил говорить твой отец? Будь как пшеница. Её восходы растут, несмотря на все препятствия. Расти высоким, сильным и мощным, Гэн.

Жалка, слаба и бесстыдна та женщина, что сбрасывает свадебный венок и цепляется за краешек ложа, которое согрела другая.

– За любое знание приходится платить. – Если бы те не погибли, мы бы жили лучше. Было бы больше кормильцев. – Но все равно мы оказались бы во власти закона деградации. Или мы часть человечества и бережем его знания, или мы дикари. – Ты идеалист, Боря, кусок хлеба сегодня нужнее абстрактных ананасов.

— Луна — вороний глаз. — Луна — детское личико.

Зерно должно быть зерном, мужчина — мужчиной.

— А если от нее потом будут бегать все мужики, потому что она слишком умная? — Глупые точно будут бегать, мадам. Но зачем они ей? Глупый мужчина — это катастрофа для женщины.

— Одно я заучила крепко, — сказала она. — Все время этому учусь, изо дня в день. Если у тебя беда, если ты в нужде, если тебя обидели — иди к беднякам. Только они и помогут, больше никто.

— Мама... это очень больно. — Любая боль проходит.

– Спасибо, матушка. Но я не собираюсь жениться. – А мне что тогда прикажешь делать? Болеть твоей молодостью, пока ты от нее выздоравливаешь?

Что клюет курица? Пшеницу. А чем кормят часы? Тиканьем, милый мой. Послушай, они клюют и тикают одно и то же: сей-час! сей-час! сей-час!

Этот из двух кровей замешен – сербской и греческой. Бессонницу хочет превратить в радугу, а сон – в лавку, где торгуют.

— Как бы вы поступили на моем месте? — спросил я. Женщина улыбнулась. — Чему вы улыбаетесь? — На вашем месте я освободила бы всех заключенных и вывесила бы в тюремных окнах белые флаги. Поэтому-то, наверно, я и не сижу на вашем месте...

Земля — наша мать. Мы все — её дети!

— Фанни, я никогда не вмешивалась в твою личную жизнь. — А когда я была ребенком, кто заставлял меня носить длинные панталоны? — Почему, когда вы вырастаете, дети, с вами нельзя говорить серьезно, вы только отшучиваетесь?

— Где тут дети? Все уже взрослые. И в едином ряду со всей прогрессивной молодежью стоят за счастье и свободу. — Почему б тебе не воспользоваться свободой молчать? — Хоть бы раз дали попользоваться свободой говорить!

— Если брат будет вести себя разумно и брать меня на танцы в их общагу, то округлить имеющуюся сумму я беру на себя. — Да хоть ты пол там проломи! До скольки? — Я думаю, что торг здесь неуместен. До ста.

— Скажи, пожалуйста, в какое время года женщины чаще сходят с ума? Весной? — Как правило, лечебницы переполнены в июне.