Джозеф Редьярд Киплинг

Служанка стала госпожой, Так не ходи к ней в дом! Но нет спасенья от раба, Который стал царем! Он в созиданьи бестолков, А в разрушеньи скор, Он глух к рассудку — криком он Выигрывает спор. Для власти власть ему нужна, И силой дух поправ, Он славит мудрецом того, Кто лжет ему: «Ты прав!» Он был рабом и он привык, Что коль беда пришла, Всегда хозяин отвечал За все его дела. Когда ж он глупостью теперь В прах превратил страну, Он снова ищет на кого Свалить свою вину. Он обещает так легко, Но все забыть готов. Он всех боится — и друзей, И близких, и врагов. Когда не надо — он упрям, Когда не надо — слаб, О раб, который стал царем Все раб, все тот же раб.

К вышнему трону До адских глубин Скорей доберётся, Кто едет один.

Неси же бремя Белых — и скопишь с юных лет, Венок дешевых лавров, Скупых похвал букет. Но на закате жизни, без всякой суеты, Твой труд пускай оценят, такие же, как ты!

Неси же бремя Белых — Не право королей... Твоим уделом будет, тот труд, что всех трудней. И то, что здесь ты строил, пока хватало сил, Пусть памятником будет, всем тем, кто не дожил. Неси же бремя Белых — Горьки его плоды: Брань злая за заботу, забвенье за труды. Не раз ты здесь услышишь, от тех же дикарей, - «Зачем идти нам к свету? Нам наша тьма милей». Неси же бремя Белых — не гнись перед людьми, А крики о свободе — лишь слабость... Чёрт возьми! И по твоим поступкам, и по твоим словам, Дадут тебе оценку и всем твоим богам.

Несите бремя Белых — среди племен чужих, Сынов своих отправьте, служить во благо их; Без устали работать для страждущих людей - Наполовину бесов... Настолько же детей. Неси же бремя Белых — не смея унывать, Ни злобу, ни гордыню, не вздумай проявлять; Доступными словами их к делу приобщи, И для себя в том деле, ты пользы не ищи. Неси же бремя Белых — чтоб шум войны затих, И пищу дай голодным, и вылечи больных. Когда ж победа близко, увидеть ты изволь, Как чья-то лень и глупость, помножат всё на ноль.

За что он умер и как он жил — это им все равно. Добраться до мяса, костей и жил, им надо, пока темно. Война приготовила пир для них, где можно жрать без помех. Из всех беззащитных тварей земных, мертвец беззащитней всех. Козел бодает, воняет тля, ребенок дает пинки. Но бедный мертвый солдат короля, не может поднять руки...

Чуть из хлябей явился земной простор («Так точно — сказал сапер), Господь Бог сотворил Инженера Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера. И когда был Потоп и свирепый муссон Это Ной сконструировал первый понтон По чертежу инженера Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера. Поработавши в сырости, солнцем палим, Захмелел старый Ной, чего не было б с ним, Если б жил он среди инженеров Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера. И когда с Вавилонскою башней был крах, Дело было у ловких гражданских в руках, А не в руках инженера Инженерных ее Величества войск С содержанием и в чине сапера. И когда под холмом у евреев шел бой, Сын Навинов скомандовал «Стой!» Потому, что он был капитаном Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

Перестали в кирпич солому класть - Это первой сделала наша часть, Это дело господа инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Потому-то с тех пор от войны до войны Страницы истории нами полны, С первых же строк — инженеры Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

Мы дороги для них пролагаем всегда Через заросли джунглей ведем поезда, По обычаю инженера Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. С фугасом и миною шлют нас вперед, И то, что пехота атакой возьмет, Сначала взорвут инженеры Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. С киркой и заступом шлют нас назад Копать окопы для тех бригад, Что позвали господ инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

С полной выкладкой под охраной трудясь, Мы месим для этих язычников грязь, А потом шлют в тыл инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Мы сушим болота, взрываем утес, А они пулей летят под откос И доносят на инженера Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Мы им строим дороги, мосты, очаги, Телеграф, а провод срезают враги, И за это бранят инженера Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

Что пехота? С винтовкой в руке человек! А конница? Так, лошадиный бег! Все дело в одних инженерах Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Артиллерия — та чересчур тяжела, Только мы одни и вершим дела, Потому, что мы инженеры Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Спору нет, за других и понюшки не дашь («Так точно» — сказал сапер), И один только корпус хорош — это наш, Нас зовут господа инженеры Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

А когда мы вернемся и будет мир, Из зависти не разукрасят квартир, Предназначенных для инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Мы им строим казармы, они же кричат, Что сапер сектант, сумасброд и женат, Оскорбляя нас, инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера. Нет благодарности в них искони, Чем сильнее наша помощь, тем больше они Изводят нас, инженеров Инженерных ее величества войск С содержанием и в чине сапера.

Ход наугад, лот вперехват, без солнца в небесах. Из тьмы во тьму, по одному, как Беринг — на парусах. Путь будет прост лишь при свете звезд для опытных пловцов: С норда на вест, где Западный Крест, и курс на Близнецов. Свет этих вех ясен для всех, а браконьерам вдвойне В пору, когда секачи ведут стаю среди камней. В небо торос, брызги до звезд, черных китов плеск, Котик ревет — сумерки рвет, кроет ледовый треск. Мчит ураган, и снежный буран воет русской пургой - Георгий Святой с одной стороны и Павел Святой — с другой! Так в шквалах плывет охотничий флот вдали от берегов, Где браконьеры из года в год идут на опасный лов.

Но бабы любят щеголять и платят без помех, И вот браконьеры из года в год идут по запретный мех. Японец медведя русского рвет, и британец не хуже рвет, Но даст американец-вор им сто очков вперед.

Свинцом и сталью подтвержден, закон Сибири скор. Не смейте котиков стрелять у русских Командор!

Где хмурое море ползет в залив меж береговых кряжей, Где бродит голубой песец, там матки ведут голышей. Ярясь от похоти, секачи ревут до сентября, А после неведомой тропой уходят опять в моря. Скалы голы, звери черны, льдом покрылась мель, И пазори играют в ночи, пока шумит метель. Ломая айсберги, лед круша, слышит угрюмый бог, Как плачет лис и северный вихрь трубит в свой снежный рог.

Его имя уже не Дикий Пес, а Первый Друг, и он будет нам другом во веки веков.

Этот мир не так важен, чтобы столько людей погибало от переутомления.

Вы оба знаете, как порой Слепая верность нужна; И друг встаёт за тебя горой, Не спрашивая, чья вина. Девяносто девять, заслыша гром, В кусты убечь норовят. И только сотый пойдёт с тобой На виселицу — и в ад!

Вниманья молодых людей Не привлекаю я, А с ней танцуют те, кто ей Годятся в сыновья. Берём мы рикшу — так за ним Тут каждый сбегать рад: Ведь мне всего семнадцать лет, А ей — под пятьдесят. (Изящных юношей толпа Вокруг Нее теснится; Глядят влюбленно, хоть Она Им в бабушки годится. К ее коляске — не к моей - Пристроиться спешат; Все почему? Семнадцать мне, А Ей под пятьдесят.) The young men come, the young men go Each pink and white and neat, She’s older than their mothers, but They grovel at Her feet. They walk beside Her ‘rickshaw wheels — None ever walk by mine; And that’s because I’m seventeen And She is foty-nine.