Веер леди Уиндермир

Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни — то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.

Нет, в наше время утешаются не раскаянием, а удовольствиями. Раскаяние вышло из моды.

Я думала, что у меня нет сердца, а оказывается есть. Но сердце мне ни к чему, Уиндермир. Как-то оно не вяжется с модными туалетами. Оно старит. И в критические минуты портит вам карьеру.

Зачем мне лишать ее иллюзий? Мне и свои-то, оказывается, нелегко сберечь.

Нельзя делить людей на дурных и хороших, как будто это разные сорта или породы. В женщинах, которых называют хорошими, таится много страшного – безрассудные порывы ревности, упрямства, греховные мысли. А те, так называемые дурные женщины способны на муки, раскаяние, жалость, самопожертвование.

Даже когда читаешь нотации, не мешает быть вежливым.

Ох, как страшна жизнь! Не мы над ней властны, а она над нами.

– С Таппи говорить бессмысленно. Все равно что с каменной стеной. – Но с каменной стеной говорить одно удовольствие – это единственный, кто мне не возражает.

Годы здесь ни при чем. Опыт – это интуитивное понимание жизни. У меня оно есть. У Таппи его нет. Таппи называет опытом собственные ошибки. Вот и все.

– Меня любили страстно, безумно. И очень жаль. Это невероятно мешало мне в жизни. Я бы не прочь иметь иногда немножко свободного времени. – Чтобы кой-чему поучиться? – Нет, чтобы забыть все, чему меня учили. Это гораздо важнее.

Эта женщина чиста и невинна. В ней есть все, что мы, мужчины, утратили.

Добродетельный ты будешь невыносимо скучен. Это-то и злит меня в женщинах. Обязательно им подавай хорошего мужчину. Причем если он хорош с самого начала, они его ни за что не полюбят. Им нужно полюбить его неисправимо дурным, а бросить — до противности хорошим.

С дурными женщинами не знаешь покоя, а с хорошими изнываешь от скуки. Вот и вся разница.

Вот что значит женатая жизнь! Действует так же разлагающе, как курение, а стоит куда дороже.

О, сплетни — это прелесть. Вся история состоит из сплетен. А злословие — это те же сплетни, только приправленные моралью и потому смертельно скучные. Я никогда не читаю мораль. Мужчина, читающий мораль, обычно лицемер, а женщина, читающая мораль, непременно дурнушка. Меньше всего женщину красит пуританская совесть. И к счастью, большинство женщин это понимает.

Мои дела всегда нагоняют на меня тоску. Я предпочитаю чужие.

Одна минута может загубить целую жизнь.

Это он разорвал узы брака. Я только разрываю цепи рабства.

Когда мужчина перестает говорить приятные слова, у него и мысли меняются соответственно.

Если фон подходящий, женщина всегда своего добьется.

К лорда Огастуса много достоинств. К счастью, их сразу видно, они все на поверхности. Самое подходящее для них место.

Да, дорогая, снова повторяется старая-престарая история. Любовь... не то чтобы любовь с первого взгляда, но любовь в конце сезона, а это гораздо надежнее.

Нескромным поведением легче всего симулировать невинность.

– Вы просто загадка! – Хорошо, кабы вы-то были загадкой! – А я и есть загадка – для самого себя. Я – единственный на свете человек, которого мне бы хотелось узнать получше. Но пока я не вижу к тому возможностей.

Я не стану вас уверять, что мнение света, мнение общества ничего не значит, что это пустяки. Это не пустяки, оно много значит, слишком много. Но бывают минуты, когда нужно выбирать: либо жить своей жизнью — смело, свободно, до конца, либо влачить унизительное, фальшивое, жалкое существование, какое свет в своем ханжестве нам предписывает.