Тишина

Он был слишком стар для Интернета. Не то, чтобы ему не нравился его звук, киберпространство звучало для него как какофония без нижнего предела, оно звучало как самые дешевые балаганные представления в общественном туалете у проезжей дороги. Все звуки мира. Соединенные на самом низком из возможных организационных уровней. Сидящий внутри каждого из нас жулик обожает интернет.

Есть люди, суть которых не может скрыть никакая одежда.

Нет света равного апрельскому. Он полон какой-то чарующей, оптимистичной ненадёжности, как блефующий игрок в покер. Он даёт обещание весны, не будучи уверенным. что сможет его выполнить.

Она отошла, положив трубку, и отсутствовала пятнадцать секунд. — Он уехал. — Не далее мужского туалета, — заметил он. — Думаю, вам следует привести его оттуда.

— Надо всё отдать, — сказал он костюмершам. — Очень важно все раздать. Когда у нас ничего больше не останется, мы обретем свободу.

— Смерть — это не конец. Вслед за последним вздохом наступает полнозвучная пауза. Потом сознание эксплицируется в другом физическом теле, и снова звучит музыка. Она посмотрела ему в глаза. — Какой толк, — заметила она, — когда я лежу одна в постели, от сознания того, что где-то на земном шаре есть младенец, которого приложили к груди и в котором живет сознание моего любовника?

Он понял, что иногда желание может оказаться больше человека. И что если это желание пресечь, то человек погибнет.

Он ошибался, когда рассуждал о любви богатых. Горе ее происходило откуда-то из глубины, из места более сокровенного, чем депозитарий ценных бумаг.

Если станет известно, что вы узнали это от меня, меня уволят. Он глубоко вдохнул. — Ангелов, — заметил он, — никто не может уволить.

— Элизабет, — сказал он, — ты что, пишешь объявление о знакомстве? Она задержала дыхание. — Объявления — это слишком узкий канал, — продолжал он. — Любовь требует от человека, чтобы он открылся. Нужна большая сфера общения, чем Интернет.

Лотерейный билет был утешением. Маленькое компактное поле надежд. Маленький вызов вселенной. Этим лотерейным билетом он провоцировал Всевышнюю. Чтобы она продемонстрировала, существует ли она на самом деле.

У женщины были светлые, словно глетчер, волосы, и выглядела она на миллион, при этом возникало подозрение, что она очень даже неглупа и сама этот миллион заработала.

Возможно, любовь приходит, когда два человека начинают принимать друг друга без оговорок.

Ни один человек не может заставить другого открыться. Мы можем только ждать.

Взрослому человеку очень трудно воспринять мудрость, высказанную ребенком.

Может, и нет никакого дна. Может быть, есть только вечное падение.

— Нельзя ни о чем просить, — объяснил он. — Во всяком случае, просить, чтобы дали другие ноты. Только о том, чтобы сыграть как можно лучше те, что у тебя есть.

Арлекин может вынести бесконечный ряд унижений. Тот, у кого нет гордости, неуязвим. Арлекин — это идеал. Но пока что недостижимый.

В обобщениях есть что-то бесчеловечное.

Ад. Это не какое-то конкретное место. Ад транспортабелен. Мы все носим его в себе. Стоит нам только потерять контакт со свойственным нам врожденным состраданием, и раз-два — ад тут как тут.

Он обожал естественные науки. И неважно, что естественные науки не любили его. Безответная любовь бывает очень глубокой.

Любовь как-то связана с узнаванием. Незнакомое может очаровать нас, привлечь нас, но любовь — это рост, медленный рост в среде доверия.

— Когда я был маленьким, и нам давали хлеб, прямо из печи, или конфеты, мы делились с остальными. Нас всегда было много, детей артистов, и мы всегда хотели есть. Делились все. Мы кое-что понимали, притом что это никогда не было сформулировано. Мы знали, что хлеб вкуснее, если им делиться. Мы не пытались это объяснить. Но это было чисто физическое ощущение. Вкус был другим. Мы тогда понимали, что самое важное не может существовать только для тебя одного. Если кто-то один голодает, то все чувствуют голод. Также и со счастьем. Не существует твоего отдельного счастья. И свободы.

Не стоит излишне сентиментально относиться к любви, — сказал Каспер. — Большая часть того, что люди называют любовью, вполне могла бы состояться и с другим человеком. Я прекрасно понимаю, что в любви присутствует довольно много практических соображений — это нормально. Но чем больше люди подходят друг другу, чем дальше они готовы пойти, тем меньше возможности выбора.

...следует хорошенько подумать, прежде чем отправляться в путешествие за пределы собственной индивидуальности. Вернуться назад может оказаться не просто.