Сафи Байс

Когда платье превращает тебя в шедевр — в себе чувствуешь силу, сравнимую с магией. И не просто веришь, но знаешь — возможно все.

Если вырвать тебя из жизни, то только с нервными клетками, заглушить всё таблетками, мятным кофе и, да, шоколадками, занять разум работой, загадками, и твой профиль убрать из закладок Забыть. Это больно чертовски! Скажи мне, как стрелять научился так метко, на сердцах оставляя отметки? То есть, дыры. Капканы и клетки под снегами расставлено чётко. Да и дуры, они ведь не редкость. Увы.

Тебе этого не изменить, мне этого не изменить. Так зачем же безнадежно топтаться на выжженном поле? Его просто нужно засеять новыми семенами.

Человек любит гордиться тем, что у него есть личное мнение. Это позволяет ему чувствовать себя особенным, заставляет думать, что он выделяется из бесконечного стада себе подобных. И даже если это мнение вовсе не его, даже если оно навязано обществом или сформировалось под влиянием авторитетного человека, все равно право собственности ты оставляешь за собой. А вместе с этим и право гордиться этой собственностью.

Ты — ночная птица, — сказал он ему. — И я тоже больше люблю ночь. Ночью мир тише и небо ближе, Солнце не слепит и не обжигает, воздух чище и прохладнее. От того, наверное, и думается ночью лучше, и мысли от того яснее.

Это была ее идея — каждое утро один из них озвучивал желание, и до двенадцати ночи оно должно было стать исполненным.

Эндрю обнял ее и поцеловал в макушку. Так делала его мама, когда совсем маленьким он падал и разбивал коленки или счесывал кожу на ладошках. В его руках тоже был ребенок после падения, ребенок, который вырос, но раны на его коленках не зажили. И, чтобы не думать о них, он стал наносить себе новые раны. Глупый, глупый ребенок.

А она хотела быть для него не сковывающими узами, а вечной радостью. Ей же самой нужно было только его присутствие в ее жизни.

Он говорил, нет, кричал о своей любви этими молчаливыми цветами, хотя никакой любовью все эти романтические жесты даже не пахли.

Они могли подолгу сидеть и смотреть друг другу в глаза, не произнося ни слова, изучая те глубины душ друг друга, на которых слова уже не нужны. Эти двое были диаметрально противоположны, и в то же время имели столько общего.

Она любила его больше себя самой, больше всех и всего, что встречала когда-либо в жизни и больше самой жизни.

Он любил ее без видимых на то причин. Даже без причин вообще, просто любил.

Только ты способен заставить меня жить… сегодня, завтра и сколько ещё будет существовать этот мир. Рядом с тобой тени отступают… Рядом с тобой Луна светит особенным тёплым светом… Рядом с тобой всё вокруг кажется ярче, волшебнее, интереснее… Если это не любовь, как же ещё назвать такое? Ты заставляешь меня улыбаться. Ты вселяешь в меня веру… веру в то, что жизнь всё-таки прекрасна.