Сара Уинман

Воображаемый официант приносил нам мартини с водкой: по утверждению брата, напиток людей богатых и искушенных.

Наша улица отозвалась характерным стуком: это разбивались упавшие на землю челюсти.

Её стакан был не только наполовину полон, но к нему словно прилагалась гарантия постоянного пополнения.

Я не такая, как они. Они говорят мне, что я другая, я и сама это знаю, но только когда я с ними, мне кажется, что это плохо.

И никакая самодостаточность и независимость не смогут разогнать его тоску по человеку, чье имя мы никогда больше не упоминали; человеку, который разбил его сердце, а когда мы собрали кусочки, оказалось, что одного не хватает и всегда будет не хватать.

Она утверждала, что рождественская пьеса — это ее «дитя», и хвасталась, что написала ее сама, совершенно забывая упомянуть при этом Луку и Матфея.

Совершенно запутавшаяся в своих чувствах Нэнси печально удалилась прочь, спотыкаясь об обломки своего разбитого сердца.