Танцы на снегу

— ...один мой друг так говорит. Что закон – это костыли для морали. И что мы разучились думать сердцем, теперь думаем только головой. И еще пытаемся это оправдать, говорим, что сердце думать не может, только чувствовать. А это не так, сердце тоже думает, только по-другому. – Многие говорят, что сердце умеет только качать кровь…

Но только почему многие так легко соглашаются стать этой самой толпой? — Тебя заставили — а ты не заставляйся,  — отвечал я, стараясь не сбиться с дыхания.  — Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

– А почему у тебя лицо в пятнах, это тоже мутация или болезнь? – Это аллергия. – А, у меня была когда-то на шоколад и апельсины. Вот гадость, да? Почему именно на шоколад и апельсины, пусть бы на цветную капусту или молоко…

Мне хотелось захныкать. Не заплакать, а именно захныкать, словно маленькому ребёнку. Плачут от горя, а хнычут — от беспомощности.

... Вокруг — десятки тысяч человек, думающих одинаково... Это словно поток. Не нужно никаких приборов, чтобы включить все мозги в одну цепочку, сделать их кусочками вычислительного механизма. Лишь будь в толпе. Смотри вместе с ней. Кричи вместе с ней. И сразу расхочется думать.

Это самый сильный наркотик — власть.

Толпа никогда и ничего не решала сама... Толпа выбирает ту власть, которая лучше умеет заморочить мозги.

— Пусть любая власть обманывает и даёт обещания, — сказал я. — Но она не отнимает способности мыслить! — Большинство людей никогда не пользовались этой способностью, — ответила баба Ада.

На самом деле никому не важно, кто правит. Никому не важно, честно или нечестно новая власть победила старую. Главное, чтобы в тарелке был суп с куском мяса, над головой — крыша от дождя... Животные инстинкты, простейшие потребности. А всё остальное — инерция и лень. Все революции совершались, когда у людей отнимали простейшие потребности.

Толпа всегда издевается над тем, кто идёт сквозь неё.

... Когда ты совсем беспомощен и не знаешь, как поступить, то лучше ничего не делать. Тогда вреда будет меньше. Вот если хоть какая-то уверенность есть, тогда лучше действовать...

Не надо никаких гениев, которые хотят сделать весь мир счастливым насильно. Надо лишь помогать тем, кто рядом. Тогда лучше станет всем.

... Самая главная свобода всегда была внутри человека. В душе. Даже самые страшные тираны не могли отнять у человека право думать по-своему.

Значение слов «можно» и «нельзя» в критической ситуации меняется на противоположное.

Хотя хорошие люди везде есть. Люди вообще хорошие, только им надо об этом напоминать.

Все пошли, а ты стой. Понял? Думай сам! Поступай по совести! Не предавай! Не трусь! Не будь толпой!

Это не тупик. Это словно коридор. И можно пойти вперед или назад. В одну сторону – очень страшно. А в другую – всего лишь противно. Но так противно, что лучше уж пусть будет страшно.

Для того чтобы бороться с чудовищным злом, требуется чудовищное добро

Но даже взрослые иногда ошибаются. Или не находят выхода и тогда делают вид, что их ошибка — правильный поступок.

— Ну почему всегда и все получается неправильно? — Когда получается правильно, мы этого не замечаем.

Танцы на снегу. Человечество пытается быть красивым и хорошим, хотя никаких оснований к этому нет. Понимаешь? Словно балерина в пачке и на пуантах пытается танцевать на снегу. А снег холодный. Кое-где твердый, кое-где мягкий, а кое-где проваливается и режет ноги. Только все равно надо пытаться танцевать. Надо стараться стать лучше. Наперекор природе, наперекор всему. Иначе останется только лечь в снег и замерзнуть навсегда.

Ну, когда люди хотят помочь друг другу... или если дружатся... это же само собой выходит. Не потому, что надо искупать вину или делать добрые дела. Им не нужны объяснения. Это как мораль и закон, понимаете? Законы придумывают, чтобы заставить людей что-то делать или чего-то не делать. Даже если законы хорошие, они значат, что сами люди не хотят по ним жить.