Шолом-Алейхем

...человек слабее мухи и крепче железа.

— На чужое добро, — говорю, — глаза разгораются. Каждому кажется, что у другого золото блестит, а подойдёшь поближе — медная пуговица!

Счастье, как и несчастье, — такие гости, которые, раз забравшись к кому-нибудь, засиживаются надолго и забывают дорогу обратно.

Самая страшная боль — та, которую не выскажешь!

Что может быть хуже сознания, что прав другой, а не ты? У Чехова есть для этого точное выражение: он чувствовал себя так, будто мыла наелся.

Никакая писательская фантазия не создаст того, что может преподнести жизнь.

Трудно с завязанными глазами выбиться на верную дорогу, приходится блуждать.

...человеку, когда он рассказывает о себе самом, трудно остаться на высоте и устоять против искушения порисоваться перед публикой, показать себя славным малым, которого так и хочется по щечке потрепать.

...не так страшны удары, как горьки разочарования, обиден обман. Боль от удара проходит, разочарование оставляет в душе ссадину навсегда.

К чему романы, если сама жизнь — роман?

Есть лица, которые как бы созданы для того, чтобы очаровывать с первого взгляда. «Любите меня!» — говорит вам такое лицо, и вы начинаете его любить, не зная за что.

Лучше дважды спросить, чем один раз напутать.

Никакого ответа — тоже ответ.

Если бы богатые могли нанимать нищих умирать за них, — нищие хорошо бы зарабатывали.

Ничего нет вечного на свете, и никогда человек не бывает доволен тем, что имеет.